Книга Где демон выжигает небеса, страница 198 – Ирина Голунцова

— Зачем ему брать меня на руки?

— А зачем ты меня с ума сводишь своими выходками? Надоел уже! Всё, я обиделся. Возьму пример со своей названой дочери и пойду спать.

Отодвинувшись от Асуры и улёгшись за Лю, защищая её хрупкое тело от холодного ветра, Вэй Лу ненароком посмотрел на сидящих у костра братьев. Асура явно не торопился отходить от Хао хотя бы на шаг, однако по его взгляду уже было видно, как он привыкал к мысли о необходимости расставания. Вэй Учэнь, так и не сменив позу, продолжала убаюкивающими движениями гладить Хао по голове, отчего пульс тёмной энергии в их меридианах стал схожим.

Как же он надеялся, что это не сон. Даже если им суждено пойти разными путями, пусть Вэй Учэнь и этот невыносимый баран Хао окажутся живы. Пусть они проснутся утром у тлеющих углей костра и обнаружат друг друга целыми и невредимыми. А остальное уже не будет иметь никакого значения: ни духовные школы, ни Синь Юй, ни Бянь Цянь и Яо Мэнцзин, ни народ ху и никто другой. Только они: два тёмных заклинателя с фамилией Вэй и двое мужчин с одинаковыми лицами – четверо путников, затерявшихся в истории этого мира.

Подземная тюрьма, которую когда-то отстроил его прадед, вмещала в себя десять камер, две из которых предназначались для пыток. Будучи ещё совсем мальчишкой, Юэ Мэй не раз спускался сюда в сопровождении Юэ Гуана, который показывал ему сначала последствия истязаний, а затем и сам процесс. Юэ Мэй долгое время задавался вопросом: зачем отец представлял ему столь ужасающее зрелище, зачем ломал его психику, показывая подобные жестокие картины?

Юэ Мэй нашёл ответ на вопрос пару лет назад, и с тех пор весь мир погрузился для него в чёрно-белые краски. Он понимал своего отца, понимал каждый его поступок и действие, понимал даже мотивы наплодить армию своих детей от тёмных заклинательниц. В какой-то момент он перестал испытывать страх и злость, но отвращение к этому великому человеку не спешило покидать его душу. Он восхищался им как главой, однако всем сердцем презирал как отца, как мужа своей матушки и даже как мужа госпожи Синь Лин.

Если бы Юэ Гуан справлялся с ролью достойного отца и мужа, Юэ Мэй не замыслил бы захват власти в Бянь Сэ Лун. Уже четырнадцатилетним мальчишкой он прорабатывал план и в скором времени осознал, что Юэ Ин также желала отмщения.

— Мы пришли, – обмолвился Юэ Мэй, остановившись напротив одной из камер заточения.

По ту сторону решётки находился молодой мужчина, распятый с помощью цепей, подавляющих использование тёмной энергии. Ожоги, покрывающие руки и лицо, плохо заживали; в тусклом свете заколдованных ламп можно было разглядеть, как из вздувшихся волдырей вытекал гной. Голова пленника безвольно свисала вниз, рот закрывал кляп, а глаза обматывала повязка. Только изредка вздымающаяся грудь и едва заметные подрагивания пальцев подсказывали, что он ещё жив.

В камере напротив в схожем положении была распята молодая женщина, разве что её тело пребывало в менее болезненном состоянии.

— Зачем мы здесь?

— За вторым шансом, который этот глава желает подарить вам, достопочтенный господин Синь. Или вы желаете разделить участь пленников?

Синь Юй выглядел чуть лучше пойманных хранителей девятихвостой лисицы. Он с безразличием поглядывал на Бянь Цяна, едва скрывая жалость. Юэ Мэй не торопил его, давал в полной степени рассмотреть поверженных тёмных заклинателей, растянутых в камерах, подобно добыче, которую оставалось выпотрошить и содрать с неё шкуру.