Книга И мы сгорим, страница 49 – Александра Рау

— Тебе не нужно справляться с травлей в одиночку.

— Разве это травля? – Она нервно засмеялась. – Нежный ты цветочек, Ларс.

По сменяющемуся выражению лица стало понятно, что он колеблется, но в итоге Ларс все же решился – раскинул руки в стороны, сделал рывок и крепко прижал Наоми к себе. Лицом она уткнулась в его на удивление крепкую грудь и, утонув в его объятиях, лишь тогда поняла, каким он на самом деле был большим. Почему-то со стороны он казался куда более хрупким.

— Ну все, хватит! – пробурчала Наоми, пытаясь высвободиться. – Прекращай!

Ларс рассмеялся и отстранился, выглядя до неприличия счастливым. Поправляя волосы, Наоми невольно подумала, что разобраться в том, что прячется в голове у этого парня, ей, скорее всего, не удастся. И все же зачем ему пытаться сблизиться с ней? Рен его попросил?

— У нас сейчас теннис, – невзначай бросил Ларс, поглядывая на наручные часы. – Я побегу. Не попадай в неприятности хотя бы день, ладно?

Наоми хотелось задать сотню вопросов, отбиться от его внезапной заботы и добить чем-нибудь колким, но Ларс уже бежал в сторону теннисного корта, как будто знал, что гораздо разумнее будет не дожидаться ответа на свой вопрос. Да и любой, кто хоть раз взглянул на Наоми, знал, что она не сможет этого пообещать.

И вечером она как раз планировала влезть туда, куда не стоило.

После одиннадцати Наоми выбралась из корпуса, как делала это уже неоднократно, и проникла в кабинет доктора Хьюза. Дверь в учительскую оказалась заперта, но этого следовало ожидать. Ей часто приходилось пробираться в здания, где ей были не рады, ведь ночевать на улице Наоми не нравилось в любое время года, а в холода это было еще и опасно. Спасала лишь одна деталь: если никто не знает, что ты куда-то проник, никто и не будет против.

Свет в комнате не горел, но Наоми уже привыкла к темноте и разглядела на стуле, что стоял за письменным столом, аккуратно разложенный костюм-тройку и рубашку. Доктор Хьюз, похоже, не только выглядел как отчаянный педант – он им был. Осмотревшись, Наоми отметила, что все в учительской находилось в до отвращения идеальном порядке: расставленные по алфавиту книги в одинаковых обложках – что означало, что он, вероятно, «переодевал» каждую книгу лично, – ни пылинки на полках, ни единого сувенира, создающего хотя бы малейший визуальный шум. Если вынести из учительской грязную одежду и обувь Хьюза и принести умирающего пациента, на письменном столе можно было бы провести операцию.

Теперь оставалось самое сложное – ждать. Наоми села в большое мягкое кресло в углу комнаты и принялась гипнотизировать приоткрытое окно, через которое Хьюз наверняка намеревался вернуться, но вскоре ее начало клонить в сон – сказались ночи, проведенные за слежкой. Она била себя по щекам, жалела, что не взяла чего-нибудь пожевать, а потом и в горле пересохло, но Наоми была настроена решительно. Сидела, искусывая губы, чтобы боль не давала отключиться. Заплетая и расплетая мелкие косички, из-за чего испорченные краской волосы быстро растрепались и стали путаться. И все же звук задетой оконной рамы заставил ее вздрогнуть, из-за чего она поняла, что чуть не упустила то, за чем пришла охотиться.

Ворон заметил ее, но слишком поздно. Процесс превращения уже начался, и прерывать его не имело смысла – что бы он ни сказал, личность его была раскрыта. Поэтому, когда совершенно голый доктор Хьюз стоял посреди своего кабинета, стыдливо прикрываясь ладонями, Наоми не могла решить, как ей реагировать – отвести взгляд, торжествующе улыбнуться или сразу напасть с расспросами.