Книга И мы сгорим, страница 27 – Александра Рау

Экономика преследовала примерно те же цели, что и предмет миссис Грейвз, и скучна была ровно настолько, насколько это звучит.

Последним предметом была профориентация. Насколько Наоми поняла, это цикл лекций о разных профессиях, который проводился для студентов от восемнадцати до двадцати, чтобы в следующем году они смогли выбрать специализацию и посещать уже более узконаправленные семинары. До этого вопрос «кем я буду, когда вырасту» у студентов не стоял – для начала им следовало понять, люди они или звери, а если и то и другое, то как совмещать в себе эти начала.

На занятия по мировой литературе, искусствоведению и основам религии Наоми ходить пока не обязывали – посчитали, что период адаптации в ее возрасте и так достаточно сложен, и нагружать ее всем объемом предметов будет неразумно и небезопасно. Впрочем, она могла их посещать. Но, раз правила позволяли, проводила это время в кровати.

Прошло около недели со дня смерти Альберта и последующего допроса, и Наоми наконец позволила себе дышать полной грудью – чувство, будто за ней мчится разъяренный хищник, перестало мурашками бегать по спине. Быть может, это значило, что детектив больше ее не подозревал. По крайней мере, она очень хотела в это верить.

После ужина Наоми вышла на пробежку, чтобы сбросить напряжение; надеялась впервые за долгое время нормально поспать. Над стадионом плотным облаком клубился туман, подсвечиваемый тусклым светом фонарей. За забором угадывались очертания голубых елей, окружавших кампус, – благодаря им к академии был лишь один подъезд. С остальных сторон подобраться мог разве что зверь, готовый напороться на десятки военных и принять пару сотен пуль. Наоми примерять эту роль не хотела, хоть и не просто так бегала именно по периметру кампуса.

Она хотела знать, где они, и чувствовала их – у военных был особенный запах. Бесстрашие и покорность. Крем для обуви. Пена для бритья. Количество их удручало, но кое-где пробелы все же были, и это давало Наоми надежду.

Немного не добежав до учебного корпуса, она остановилась передохнуть и насладиться тишиной и пустотой, которые теперь редко снисходили до ее глаз и ушей. Непривычно было находиться в толпе, когда долгое время любой ценой от нее сбегал, но Наоми не оставалось ничего, кроме как смириться. Попробовать адаптироваться. Или попробовать бежать. Пока что она рассматривала оба варианта.

Стрекотание цикад, необычно активных в вечернее время, прервал голос, показавшийся Наоми смутно знакомым.

— Да постой ты! – Темноволосый парень бежал за женщиной в строгом костюме, но она не останавливалась. – Что это значит?

Догнав женщину, он заставил ее обернуться, и Наоми прищурилась, чтобы разглядеть ссорившихся. Директриса и…

Рен Иноэ?

— Держи себя в руках, нас может кто-то услышать. – Миссис Ротфор огляделась, и Наоми тут же юркнула за мусорный бак, что стоял неподалеку. – Я все потом тебе объясню.

— Нет уж, объясни сейчас! – Мольба в его голосе быстро превратилась в требование. – Я думал, они забыли обо мне, а ты…

— Я действую исключительно в интересах академии и ее учеников, Рен. Твоих – в том числе. Прекрати этот спектакль. – Выглянув, Наоми увидела, как директриса вырывает руку из цепкой хватки. – Отправляйся в свою комнату и поспи. Успокоишься – поговорим.