Книга И мы сгорим, страница 184 – Александра Рау

Но мир вокруг него изменился, и у Ларса не оставалось ни единого шанса быть прежним.

Точкой невозврата стал день, когда напали на Лайлу Стрейт.

Доктору Хьюзу Ларс всегда нравился. По крайней мере, он ощущал некий фаворитизм в отношении себя, даже если это и было иллюзией. Но когда Хьюз решил, что может поделиться с Ларсом подробностями, о которых полагалось молчать, Ларс был готов передать звание любимчика первому встречному. Нет, ему льстило доверие – это было приятной частью, – но ответственность, которая с каждым словом Хьюза ложилась на его плечи, Ларсу, казалось, была не по силам.

Казалось.

Он и сам удивился тому, что смог не просто это вынести – Ларс взялся за работу и почти не умирал от искушения проболтаться. Он требовал от друзей, чтобы те держали его в курсе всего, что с ними происходит, но сам не рассказывал и о десятой части своих дел. Нечестно ли это? Вероятно, но по-другому было нельзя. Ларс – единственный из их компании, кто чудом попал в «белый» список миссис Риббонс, а это значило, что за ним наблюдали меньше всего.

Хьюз уверял, что это произошло потому, что Ларс зарекомендовал себя как образцовый студент, но сам Ларс был уверен – это банальная ошибка. Невнимательность, человеческий фактор. Тот, кто заполнял таблицу, просто забыл выделить его имя, и ему повезло, что эту оплошность никто не заметил. Едва ли «проверяющие» не знали, в какой заднице Ларс был, когда его заметили с сигаретой – да, ему, доверчивому болвану, вручили ее пробегающие мимо студенты, и все же! – или как часто он ругал бездействующую полицию. Но чужая ошибка стала его шансом, и у них с Хьюзом появилось пространство для маневра.

У Ларса было достаточно смелости, чтобы без раздумий согласиться стать шпионом. И все же ему не хватало твердости духа, чтобы по ночам, оставаясь с собой наедине, не трястись от страха. Он плохо спал – казалось, за ним могут прийти. Плохо ел – эти проклятые «витамины» и необходимость делать вид, что он их принимает, отбивали всякий аппетит. Даже мылся нормально только после тренировок, в общей душевой, потому что, как только запирался в собственной ванной, Ларс воображал, как по его комнате кто-то рыщет.

Конечно, он не хранил записи в ящике стола, но при желании то, что позволит запереть Ларса в допросной на всю ночь, там точно можно найти.

Впрочем, полицейских он интересовал мало. А вот они его – не то слово. Паранойи ни у детектива Нила, ни у его помощников явно не было, потому как Ларс следовал за ними по несколько раз на дню, но никто из них даже не чувствовал взгляда в спину. Поначалу Ларс удивлялся их толстокожести, но потом понял – они просто люди. Без усиленных животных инстинктов и желания выжить. Метаморф даже в комфортной среде будет ждать удара в спину – его тело всегда чуть напряжено, готово отбиваться или бежать, чтобы спастись. Порой Ларсу приходилось подавлять это желание, чтобы быть человеком чуть больше, чем это в нем заложено.

— Сегодня Дэйв вообще не скрывался, – выдохнул Ларс, усаживаясь на стол в кабинете доктора Хьюза. Тот перестал возмущаться и даже почти не кривился, видя, как упорно Ларс игнорирует стулья. – Ходил туда-сюда по стадиону, заглядывался на студенток, как извращенец.

— А ты видел таких извращенцев? – усмехнулся Хьюз.