Книга И мы сгорим, страница 110 – Александра Рау

— Нет, ничего не нужно.

— Да не стесняйся ты, просто…

Наоми схватилась за край одеяла и бесцеремонно дернула его в сторону. Она не отрицала этой проблемы – да, порой она сначала действовала и лишь потом обдумывала последствия, но отмотать время назад невозможно. Иногда приходилось отшучиваться, иногда – защищаться колкими фразами или физической силой, а иногда – краснеть. Она каждый раз обещала себе, что больше не будет так делать, что станет осторожнее и внимательнее к другим, но все равно продолжала.

В тот момент кровь к щекам прилила моментально.

— Фло, что ты…

— Я же просила!

Она тут же снова прикрыла голые ноги, покрытые порезами и крупными каплями крови. На внутренней стороне одеяла виднелись не только свежие следы, но и застарелые бордовые пятна – выходит, это случилось не впервые. Наоми сглотнула ком в горле, поморщившись от горечи. Она не могла и представить, что в этой хрупкой и милой девушке живет желание навредить себе. Разве она казалась депрессивной? Демонстрировала нелюбовь к себе? Нет, ничего подобного Наоми и в голову не приходило, ведь именно Фло советовала ей быть собой, несмотря ни на что, пусть и признавалась, что сама бывает для этого недостаточно смелой.

Значит, это Наоми была слепа.

— Кто-то тебя обидел? – тихо спросила она. – Почему ты… почему ты делаешь это с собой?

— Я просто… заглушаю мысли, – призналась Фло, пряча взгляд. – Плохая привычка, я знаю.

— Это опасно.

— На мне заживает, как на собаке.

Фло невесело усмехнулась. Поначалу Наоми подумала, что та пошутила о своей животной форме, но смутные воспоминания о занятии, на котором Хьюз в последний раз проверял скорость превращения, ее в этом разубедили – Флоренс Престон обращалась в белую зеленоглазую кошку, безумно красивую и пушистую. Такой же она казалась Наоми и в жизни. Плюшевой игрушкой.

«И почему ты такая поверхностная? – отругала себя Наоми мысленно. – Почему не видишь дальше своего носа?»

— Считаешь, я дура?

Фло прозвучала так, словно раскрытие этой тайны обрекло ее на вечные мучения от насмешек и сплетен. Но Наоми, пусть и не была самым осмотрительным человеком на свете, распускать слухи не планировала.

— Я считаю, тебе нужна помощь, Фло.

— Сомневаюсь, что…

— В академии же есть психолог. Наверняка есть, – убеждала Наоми саму себя. Это казалось ей очевидным для места, где живет столько неуравновешенных подростков. – Я узнаю, где его найти, и мы сейчас же пойдем к нему.

Она потянулась к телефону, который, как оказалось, бросила на стол, но Флоренс поймала ее руку прежде, останавливая. Наоми поддалась и опустилась перед ней на колени.

— Ну почему?

— Я все делаю не так. – Ее нижняя губа задрожала. – Прости, что тебе пришлось это увидеть. Прости, я плохая соседка, плохой друг, плох… ох…

Флоренс, положив свободную руку на грудь, начала хватать ртом воздух. Ее хватка ослабла, взгляд стал потерянным, пустым. Наоми уже видела ее такой – в тот раз, когда Фло задыхалась от страха смерти, проснувшись среди ночи из-за необъяснимой паники. Снова атака.

Забравшись на кровать, Наоми поступила так же, как и тогда, – крепко обняла соседку и принялась повторять, что все будет хорошо, что страх пройдет, едва сердце перестанет выпрыгивать из груди. Она даже вспомнила колыбельную, что когда-то давно ей пела мать, и удивилась тому, как звучит ее голос. Совсем как мамин.