Книга Полыхающий рассвет, страница 72 – Лисса Соллей

Она заглянула ему прямо в глаза. Странная привычка.

— Я правда думала, что просто устала после игры. Ал сделал целый замок из снега, представляешь, тятя? Большой замок, даже лучше, чем Солнечный дворец! – Девочка своими крохотными ладошками попыталась сжать руку отца. – И Уотсон, и дедушка, и дядя Юджин нам тоже помогали! Дядюшка ещё постоянно хвалился, что «Арти» обзавидуется. Кто такой Арти?

— Велли всегда так звал меня в детстве. Я ведь Артур. – Сударь Хель тепло улыбнулся, сел на краешек кровати дочери и посадил её к себе на колени. – Анна, тебе пора спать. Для больных малышей уже поздно.

— Тятюшка, – Морганна ручками убрала длинные волосы назад, за ушки, и обняла отца за шею, – а можно ты споёшь мне колыбельную?

— Вот с младенчества вы с Алом её любите. А ведь тебе скоро пять, и Берти почти исполнилось семь.

— Не скоро! Я родилась в апреле, а Ал – в июне. А сейчас февраль, – поправила отца девочка и захихикала.

Артур укутал дочку в одеяло, как младенца.

— Спокойной ночи, тятюшка.

— Спокойной ночи, Аннушка. – Мужчина поцеловал девочку в щёчку и, чуть покачнувшись, начал петь тихую колыбельную.

— Морганна?

Голос Ричарда вывел Хель из ступора, заставив вздрогнуть и посмотреть на мальчика. Ребёнок непонимающе смотрел на неё.

— Морганна, ты расстроилась, что мне не понравилась сказка?

— Расстроилась? Ох, нет-нет, прости! Я вовсе не в обиде. Просто вспомнила тятю. Он всегда был самым заботливым родителем на свете. А как красиво колыбельную нам пел!

— Моя мама никогда не пела мне песен.

— Ничего страшного. – Морганна начала мягко поглаживать Ричарда по голове, чтобы он расслабился. – Колыбельная у нашего народа – это особая песня, которую родители поют детям, чтобы им снились красивые и добрые сны.

— Значит, тятя будет мне их петь?

— Каждый вечер, – кивнула Морганна, а после тихонько запела: – Засыпай, за-акат; засыпай, зе-емля. Утром я улыбнусь те-ебе…

Мягко поглаживая мальчика по волосам, Хель наблюдала за тем, как его глазки медленно начинали слипаться.

— Засыпай ме-ечта мо-оя… Ночь укроет те-ебя и, тепло подаря, вновь тебя унесёт в ясных снов водоворот…

Ричард казался сейчас особенно маленьким и нежным. За что Гриньетта там поступала с ним? Бедный ребёнок.

— Засыпай, милый мой, и навеки с то-обой мы уходим ту-уда, где живёт твоя мечта… Реки утром запо-оют, и проснё-ётся вновь ра-ассвет. В доме на-ашем ца-арит ую-ют. Солнца лу-уч постучит к те-ебе… – Морганна мягко затихла и печально улыбнулась – под колыбельную мальчик уже задремал и, похоже, скоро должен был уснуть совсем.

Посидев ещё немного и убедившись, что ребёнок спит, Морганна мягко и аккуратно переложила его выше на подушку и укрыла одеялом по подбородок. Ричард так мило сопел во сне, что хотелось ему для ещё большего очарования подложить мягкую игрушку.

Надо было сходить к Альберту и кое-что спросить.

Морганна устало потянулась, чтобы дать себе хоть немного «бодринки». Она покачала головой и подняла руки, зачем-то разглядывая свои ладони.

«Это так странно… – подумала Анна, то сжимая кулаки, то разжимая и расправляя ладонь, – осознавать, что через пару дней тебя не станет, а ты уже наобещала детям всё, чего сама не в состоянии выполнить. – Хель ударила себя по щеке в попытке привести в чувство. – Я ведь всегда знала, что этот день наступит. Почему же так захотелось жить?»