Книга Психотерапия для мертвеца, страница 76 – Александра Власова

После подобного вступления покинуть аудиторию становится не просто сложно – невозможно. Но главная причина, почему я решаю остаться, вовсе не хороший тон. Я боюсь, что ноги снова подкосятся где-нибудь в коридоре.

Ради меня обожаемый всеми профессор даже изменил учебный план: прочитал лекцию, которая у нас должна быть на третьем курсе, – про истероидов.

Это тип личности, при котором люди драматизируют любое событие в жизни и пытаются добиться своего с помощью выразительных жестов и громких сцен.

Аутоагрессивное поведение демонстративно-шантажного характера – проще говоря, имитация попытки самоубийства – наилучшим образом иллюстрирует истероидную акцентуацию характера. Он не называет имя Андрея напрямую, но каждому в аудитории понятно, о ком идет речь.

— Нельзя обвинять человека, который не удовлетворил желание манипулятора, – настойчиво продолжает гнуть свою линию лектор. – Каждый должен сам отвечать за свои действия.

Но он со своим мнением, конечно, остается в меньшинстве.

Ни у кого не возникает сомнений в причинах, по которым Андрей взял в руки бритву. Парень написал в социальных сетях душераздирающий пост о том, что счастье с девушкой, которую он любил всю жизнь, невозможно, и теперь Дрюня не видит смысла в существовании.

Андрей просит не винить ее, то есть меня, и этим, сам того не замечая, лишний раз подчеркивает собственное благородство. Все видели, как красиво Дрюня сделал предложение и какой мы были «замечательной парой».

Шепчутся, будто отец Андрея даже думал завести на меня уголовное дело по статье «Доведение до самоубийства», но не стал за отсутствием состава преступления.

Я не оскорбляла достоинства парня, не угрожала и уж, конечно, ни разу не поднимала на него руку. Во всяком случае, при свидетелях. То, что происходило в нашей паре на самом деле, стало для окружающих темной загадкой.

Лучше бы меня упрятали за решетку! Так безопаснее для всех.

Перед глазами стоит тело Эрика, захваченное демоном.

Никита, которого чуть не придушили, когда тот пытался помочь с экзорцизмом.

Бледное как мел лицо Лехи в окружении подушек в психиатрической лечебнице.

И теперь вот Андрей. Ванна. Вскрытые вены. К горлу подступает тошнота, голова кружится.

Пусть подруги даже не думают меня обвинять и ведут себя подчеркнуто тактично, а Константин Валерьевич открыто вступился и ни на секунду не верит в мою причастность к трагедии. Я-то знаю, чьих это рук дело.

Можно ввести в заблуждение студенток психфака, можно обмануть даже профессора, выставив Дрюню истероидным мальчиком с поломанной психикой, но у меня никогда не получалось соврать себе.

Мучительная пара наконец-то подходит к концу. Стоит мне направиться к выходу, как Константин Валерьевич просит остаться.

Я очень ценю помощь и участие. Он – потрясающий лектор, и в обычное время беседа с любимым преподавателем была бы наградой. Но сейчас я при всем желании не смогу поддержать разговор.

О чем и сообщаю, предварительно принеся извинения.

— Я займу не больше пары минут, – безапелляционно пресекает любые возражения профессор. – Алика, никто не ждет от вас сейчас красноречия. А я хотел поговорить о суицидальном поведении.

Мудрые глаза Константина Валерьевича пытливо всматриваются в мое лицо. Только не это! Меньше всего мне хочется обсуждать произошедшее даже с самым талантливым психологом в мире! Но нужно что-то ответить.