Книга Психотерапия для мертвеца, страница 154 – Александра Власова

А моя собственная повесть… Кажется, она даже не начиналась. Но я знаю, что нужно сделать для того, чтобы это исправить.

Для начала – открыть глаза.

Встречаюсь взглядом с наставницей и с Алей. Ворожеи кивают, будто благословляя меня на пробуждение. Обещаю, Аля. Я буду ценить каждый час жизни, что достался мне от тебя. И – спасибо.

Прислушиваюсь к голосам близких, что доносятся откуда-то снизу. Закрываю глаза и очень надеюсь, что открою их вновь уже в своем мире.

Задача не из легких – веки кажутся свинцовыми. Но я усилием воли заставляю их приподняться. Вижу свет.

Что это – лампа в маленькой съемной квартире? Или сияние в конце туннеля из рассказов людей, переживших клиническую смерть?

* * *

Кладбище – место, где всегда холодно. Независимо от того, стоит ли на улице летняя жара или зимняя стужа; пришел ли человек в качестве гостя – почтить память близкого, или погост стал для него последним домом.

Сегодня здесь необыкновенно людно – погибшая ведьма оставила след во многих сердцах. В толпе мелькает лицо Лизы. Колдунья сжимает в руках термос. В рюкзаке припасен еще один вместе с запасом одноразовых стаканчиков.

Она, как обычно, думает о других: если кто-то мерзнет, Лиза подходит и предлагает чай. Хотя, судя по тому, насколько подруга бледна, кто-то должен позаботиться и о ней.

Демонолог Никита мрачно курит возле памятника. Внешне парень кажется безучастным, но я знаю – он всегда дымит, когда пытается справиться с эмоциями.

Есть здесь и мама. Она делает первый, неловкий шаг мне навстречу. Но затем замирает. Мне столько нужно сказать. Например, что она была хорошей матерью или что мама не виновата в случившемся с Алей. Колдунья, которая хотела извести женщину, в любом случае нашла бы способ.

Но слова застывают внутри склизким комом. То ли время для разговора еще не настало, то ли стена обид и непонимания стала чересчур велика. Я осталась на съемной квартире и ни разу не зашла в гости.

Поэтому лишь робко киваю ей – и мама остается на месте. Наступает моя очередь прощаться с усопшей. В гробу, в белых одеяниях наставница выглядит совсем маленькой и беззащитной старушкой.

Сейчас сложно представить, что когда-то она была могущественной ворожеей. Хочется немного побыть с Марьей наедине, но нужно поторопиться.

Количество людей, которые пришли попрощаться с целительницей, чересчур велико. Здесь есть и благодарные клиенты, и заплаканные ученицы, и коллеги – ведьмы, чернокнижники, колдуны.

Я легонько целую венчик у лба наставницы и касаюсь ее руки. Как только поворачиваюсь к гробу спиной, раздается пронзительный вопль. Лиза?

Но юная колдунья уже попрощалась с бабушкой и сейчас отпаивает чаем очередную гостью.

Воет неопрятная древняя карга. Она кидается на гроб и рыдает, кидается и рыдает до тех пор, пока безутешную старуху не уводят под руки двое рослых мужчин.

Незаметно подхожу к Лизе.

После того как ребята пытались меня спасти, между нами будто черная кошка пробежала. Подруга не простила, что я чуть не ушла в бесконечное астральное путешествие. Она приравнивает мой поступок к попытке суицида.

— Кто это? – тихо спрашиваю, указывая взглядом на причитающую старушку.

— Сестра бабули, – неприязненно морщится ведьмочка. – Никак не затихнет.

— А чего она воет?

Не могу назвать себя специалистом по их семейной истории, но кажется, колдунья должна праздновать победу над ненавистной «вражиной».