Книга Пульс темной магии, страница 55 – Александра Власова

Инга играет в «горячую» картошку с ответственностью. Конечно, она нигде не ошиблась. Не вступала в отношения с парнем, чье сердце было уже не совсем свободно. Не использовала на партнере присушки и мороки. Не изводила соперницу.

Во всем виновата проклятая вражина. Интересно другое: против Инги не было и не могло быть улик. Уж она об этом позаботилась. Демонолог опирался в своих подозрениях лишь на мои слова. А значит, Никита поверил мне потому, что, вопреки здравому смыслу, изначально хотел поверить.

Только сейчас я начинаю медленно понимать извращенную логику стриги. Демонолог ее оставил, потому что Инга навела на меня порчу.

Следовательно, он никогда не останется с жестокой девушкой, которая пыталась кого-то убить. Неужели все шоу с «пистолетом» нужно было лишь для того, чтобы спровоцировать меня на магическую атаку и выставить себя жертвой?

Идея Инги заключается в том, что демонолог мог вернуться, если бы… я ее прокляла?

Однажды мне уже приходилось слышать похожие измышления у пациентки психдиспансера, когда нас туда водили во время практики по психиатрии. Эта девушка… скорее всего, ей требуется серьезная терапия. Инга запуталась, ей не к кому обратиться.

Сострадать стриге тяжело, даже сложнее, чем бесу, который когда-то жил в моем бывшем парне Эрике. Но в сердце уже начинают проклевываться первые, пока еще робкие, росточки сочувствия.

— Ты понимаешь, что могла умереть? Слушай меня внимательно: это не любовь, а синдром Адель Гюго. Иначе говоря, обсессивное любовное расстройство. Его симптомы купируются. Позволь помочь…

С запозданием понимаю, насколько глупо звучит подобное предложение – да она скорее умрет, чем обратится ко мне.

К Инге возвращается утерянное самообладание. Один уголок ее губ ползет вверх в презрительной ухмылке.

— Помочь? Ты действительно считаешь, будто я нуждаюсь в твоей помощи?

— Я хотела сказать, что знаю врача, который… который специализируется на похожих расстройствах. – На самом деле это не совсем правда. Но Константин Геннадьевич как-то упоминал, что работал с любовной одержимостью.

Попроси я, он взялся бы за Ингин случай. Наверное… «Вампирша» меряет меня уничтожающим взглядом. Смеется. Если бы голой ненависти было достаточно, чтобы кого-то убить, уцелеть у меня не было бы ни единого шанса.

— Заруби себе на носу: от твоей так называемой «помощи» одни убытки для окружающих. Она никому и никогда не была нужна. Изображаешь святую, хотя на самом деле ничем не лучше меня.

Инга принимает торжествующий вид человека, у которого появился компромат на врага. Как я ни стараюсь, не могу представить, о чем она. Закрадывается подозрение: может, стрига просто бредит? В конце концов, она придумала план, в финале которого должна была умереть, причем не без мучений.

Ингин воспаленный разум работает неадекватно, а общее состояние похоже на острый психоз. Мелькает дикая мысль незаметно вызвать для нее скорую. Жаль, здесь нет камер. Вид Инги, направляющей на меня «пистолет» из сложенных пальцев, точно бы убедил специалистов, что она не в себе.

— Ты, верно, даже забыла, как «помогла» одному человеку, – ликует девушка. Возможность обвинить, ужалив как можно сильнее, служит ей утешительным призом. – Пусть ты не пыталась никого убить, но обрекала его на страдания похуже смерти.