Книга Пульс темной магии, страница 5 – Александра Власова

К сожалению, я не могла не согласиться с подругой.

В тот вечер я еще раз изучила собственные «материалы», стараясь абстрагироваться от эмоций. Представить, будто листаю записи незнакомого человека, и смотреть на них с точки зрения рассудительной и беспристрастной Елизаветы.

Получилось очень странное чтиво, которое заставляло усомниться в ментальном здоровье автора. Особенно поразила та часть, где описывается, будто стоит приблизиться к разгадке, что за демон или полубог управляет моей жизнью, как тварь пытается меня уничтожить.

Немного продвинулась в «исследовании» и чуть не угодила под колеса машины. Автомобиль выскочил из-за поворота прямо на пешеходный переход и пронесся на бешеной скорости в паре сантиметров от меня.

Провела весь день, сопоставляя события – поскользнулась на льду и чуть не ударилась виском о бордюр. Но ключевое слово здесь «чуть».

Ежедневно каждый человек, сам того не замечая, подвергается миллионам опасностей. В огромном пространстве вариантов наверняка найдется и вероятность, в которой его ждет гибель. Но не упавший на голову кирпич, как и не сработавшая порча, не котируется. Помимо основного занятия – ворожбы – я считала себя начинающим психологом и полагала, что полезно взглянуть на ситуацию с разных ракурсов. В конкретном случае не повредила бы научная точка зрения.

Спустя неделю после разговора с Лизой я набралась храбрости отдать дневник научному руководителю Константину Валерьевичу. Спросила, какой бы «диагноз» тот поставил хозяину записей.

В то время я еще была подающей надежды студенткой. Мы с научруком – седовласым, но очень бодрым и харизматичным профессором – проводили много времени, работая над курсовой, а одна моя статья даже готовилась к публикации в серьезном журнале.

Константин Валерьевич воодушевился – он всегда поощрял инициативы студентов. Видимо, профессор решил, будто я затеяла очередное исследование.

Заключение, к которому пришел научный руководитель и один из лучших психотерапевтов и психиатров в городе, оказалось еще страшнее предположений Лизы.

Он подозревал у объекта исследования паранойю, мегаломанию и множество других опасных расстройств. Я читала заключение с холодеющим сердцем. А еще до сих пор помню полный изумления и горечи взгляд профессора, когда сообщила Константину Валерьевичу о том, что подопытный – его любимая ученица.

…После того, как первый шок отступил, профессор со свойственной ему деликатностью попросил не спешить с выводами и не принимать опрометчивых решений. О клиническом диагнозе говорить рано: лучше получить консультацию сразу нескольких специалистов, исключить неврологические симптомы и соматические заболевания.

В конце концов, грань между уникальным взглядом на мир и психическим расстройством так тонка… не стоит основываться лишь на дневниковых записях.

Но даже если болезнь подтвердится, это не будет приговором. Времена карательной психиатрии давно в прошлом. При грамотно подобранных препаратах я смогу вести полноценную жизнь, построить семью и даже карьеру!

Константин Валерьевич распалялся все больше. Его жесты стали экспрессивнее, а картинки будущего, которые научрук рисовал передо мной, – утопичнее.

Профессор приводил примеры ученых, которые, несмотря на диагноз, успешно помогали людям и даже оставили след в истории, – Стивен Хайес, Вильгельм Райх, Мелани Кляйн. Преодоление собственных болезней помогло им с большим пониманием отнестись к проблемам пациентов!