Книга Воин Арете, страница 71 – Джин Родман Вулф

Затем мне встретилась Фаретра – на опушке, откуда можно было уже разглядеть белоснежных коней, пасшихся на склоне холма возле храма. Я не помнил, как ее зовут, но понял, что это амазонка, – по великолепному луку у нее за плечами и по зорким глазам лучницы. Она обняла меня, я тоже ее обнял, однако, заметив льва, она тут же отступила назад, и мне далеко не сразу удалось убедить ее, что этот лев не причинит ей вреда. Я был в этом уверен – ведь и Фаретру, и льва послала мне богиня.

Мы спрятались за кустами, лев был слева от меня, Фаретра – справа. Я спросил, как она оказалась здесь, и хотя она вроде бы понимала мои вопросы, зато я не всегда понимал ее ответы. Эгесистрат потом поговорил с нею и сказал, что во время боя она упала на землю, а потом спряталась.

Она махнула рукой в сторону коней, вытянула щеки, изображая лицо Иппофоды, и показала мне четыре пальца.

— Значит, твоя царица хочет получить четырех белых коней? – спросил я, ведь Кибела сказала, что коней нужно отдать Иппофоде.

Фаретра кивнула, показав пальцем на себя и на меня.

— Ты предлагаешь, чтобы мы с тобой украли этих четырех коней? – Я говорил очень медленно, и, когда я поднял четыре пальца, обозначая слово «четыре», Фаретра закивала.

Я покачал головой, указал на коней и нарисовал в воздухе круг, показывая, что мне было велено привести царице Иппофоде всех коней.

Фаретра, по всей видимости, не поняла меня; тогда я пересчитал коней – их было двадцать пять. Я пять раз показал ей по пять и снова нарисовал в воздухе круг.

Она внимательно посмотрела на меня, покачала головой и пожала плечами.

А я уже рассматривал пастухов. Их было пятеро, все высокородные. Их одежды и сбруя их лошадей сверкали от обилия золотых украшений. У них были мечи и копья, но шлемов они не носили; и лишь один из них был в кольчуге.

Надо было решить, нападать на них прямо сейчас или ждать третьего помощника, обещанного Кибелой. Я знаю, уверения даже самых добрых богов далеко не всегда совпадают с действительностью; вполне могло оказаться, что третьим помощником должен быть… я сам. Я уже собирался предложить напасть на двоих фракийцев, занятых разговором, когда послышался конский топот.

Это оказалась Элата, хотя в тот момент я не узнал и не вспомнил ее; она и была третьей. Элата примчалась на отличном гнедом жеребце, и благородные пастухи не могли не заметить ее, однако во Фракии все умеют ездить верхом, и вид тоненькой девушки вряд ли обеспокоил сторожей. Но один все же направил своего коня к нам, видимо, желая выяснить, чего этой всаднице здесь нужно.

Конечно, разумнее было бы выждать и напасть на этого пастуха потом, когда он успокоится. Также Фаретра могла сесть на гнедого вместо Элаты: она куда больше подходила для этой роли. Но я поступил иначе. Элата соскользнула с седла, а я вскочил на ее коня и ударил его в бока. Это был еще совсем молодой жеребец, но его явно растили как боевого коня, способного носить на себе тяжело вооруженного воина, так что он рванулся с места со скоростью стрелы, выпущенной из лука. И только тут я понял, что Элата его даже не взнуздала!

Это в общем-то особого значения не имело; гнедой жеребец прекрасно знал, что от него требуется. Львиный рык испугал бы любую другую лошадь, но не его; а может, он не испугался просто потому, что уже летел вперед мощным галопом. Мой первый дротик поразил фракийца прямо в грудь и вышиб его из седла. Лев бросился вперед, легко увернулся от копья второго фракийца и свалил его на землю.