Книга Воин Арете, страница 23 – Джин Родман Вулф

Богиня была совсем юной, с менее пышными формами, чем у Элаты, но гораздо красивее; и, я уверен, она еще не знала мужчины. С нею были и другие женщины, тоже очень красивые, но их я как следует не разглядел, потому что они избегали яркого лунного света, в котором столь смело выступала та Охотница.

Но сперва расскажу о ее гончих псах. Их мы увидели раньше, чем саму Охотницу и ее свиту. Меча у меня с собой не было, так что я схватил первую попавшуюся палку, увидев этих псов, однако сразу понял, как это глупо: с тем же успехом можно было попробовать отбиться от них тонким прутиком.

Каждый пес был ростом с теленка, а в своре их было не меньше двадцати.

Элата спасла меня от них тем, что повисла на моей руке (сказать по правде, она самостоятельно уже и стоять не могла). Разъяренные гончие рядом с ней присмирели, стали вилять хвостами и даже ласкаться, тычась ей в колени мордами и облизывая ее пальцы огромными шершавыми языками, а она гладила их. Я не решился на подобную фамильярность по отношению к этим бестиям, но они меня не тронули.

Вскоре появилась и Охотница с серебряным луком. Она улыбнулась нам, однако в улыбке ее не было теплоты; если б ее гончие загнали оленя, она, наверное, улыбалась бы точно так же. Но до чего все-таки она была изящна и прекрасна!

— Человек, который все забывает, – так она обратилась ко мне. Голос у нее был совсем девчоночий, но в нем слышались отзвуки охотничьего рога, высокие и чистые. – Меня-то ты не должен был бы забыть, – сказала она и прикоснулась ко мне своим луком.

И тут же я вспомнил, как встречался с нею на перекрестках жизненных путей, хотя при первой нашей встрече, да и при последней тоже, она показалась мне старше и меньше ростом, да и окружали ее собаки совсем другой породы. Я также припомнил, что она называла себя царицей, хотя и выглядела очень юной, и почтительно склонился пред нею, как и прежде.

— Ты, как я вижу, успел обольстить мою служанку, – заметила она, чуть улыбаясь.

— Как скажешь, великая богиня.

Она нетерпеливо качнула головой:

— Зови меня Охотницей.

— Хорошо, Охотница, коли ты так хочешь.

— Ты, наверное, мог бы послужить неплохой дичью для моих любимцев. Хочешь, я тебе фору дам – стадию или даже две?

У нее за спиной сгрудились нимфы; до меня доносился из темноты их серебристый смех.

— Как пожелаешь, Охотница, – отвечал я. – Конец все равно один.

Костры, горевшие на берегу, были всего в одной стадии от нас, и я подумал, что мог бы успеть выхватить горящую головню. А с огнем в руках, да еще разбудив спящих матросов, можно было рассчитывать, что охота примет совсем другой оборот.

Тут из темноты раздался новый голос, мужской:

— Латро, ты где?

— Здесь, – ответил я негромко.

— Кто это там с тобой?

Я с трудом сдержал улыбку. Охотница ответила за меня:

— Ты же нас прекрасно знаешь, прорицатель.

Эгесистрат подошел совсем близко, так что, по-моему, должен был бы уже увидеть Охотницу, освещенную луной; но он опять спросил:

— Это кто там возле дерева? Женщина?

Хоть он и опирался на свой костыль, идти в темноте ему все равно было трудно, почва здесь была неровная. Я бросил свою палку и протянул руку, чтоб помочь ему; он ухватился за меня – и тут же низко склонился перед Охотницей. Эллины не преклоняют колен, как это делаем мы, и не падают ниц, как народы Востока; но все же, мне кажется, богам оказывается более высокая честь, когда их приветствует простым поклоном мужчина, который никогда не стал бы целовать ничьи следы.