Книга Ночница. Коллекция ужасов, страница 127 – Антон Мамон

— Ноа! У тебя помутнение рассудка. Ты не понимаешь, что говоришь. Сообщи мне свои координаты, и я смогу тебе помочь.

— Все хорошо. I’m finally at peace. Я всегда знал, что окажусь здесь, но не знал зачем. В тот момент, когда черный облако накрыть меня, я упал с мотоцикла, но вспомнил все. Мой душа нашла покой, она исполнила свой предназначение и мечта.

— Объект Moonwalker-1X в зоне видимости. Начинаю снижение, – вмешалась в разговор Аврора.

— Потерпи немного. Я уже близко! – произнес Тарасов, инстинктивно сгруппировавшись перед посадкой.

Реактивный мотоцикл сиротливо лежал на левом боку, но его хозяина нигде не было. Несколько раз повернувшись вокруг своей оси, Степанович осмотрелся. Мертвая пустыня. Симмонсом тут и не пахло.

— Валентин, мой время истекло, but before I go, у меня для вас сообщение от ваш сын.

Мужчина зажмурился от острого укола в сердце. Боль заставила схватиться за грудь и заметно согнуть колени. Часто дыша, он облокотился на стенку корабля и с трудом выдавил:

— Ноа, прости, я не готов. Все это еще слишком больно.

— Папа, это я, Миша… – прозвучало на чистом русском языке, лишенном малейшего акцента. – Прости меня, если сможешь. Я знаю, сколько боли причинил тебе за свою недолгую жизнь. Сколько надежд не оправдал, сколько молодости и здоровья украл у вас с мамой… Единственный, кто виноват в трагическом исходе моего существования, – это я сам, никто больше.

— Нет-нет, это все какой-то бред… – залепетал Тарасов, ощущая, как лунная поверхность уходит из-под ног.

— Я так благодарен тебе за счастливое детство! И пускай мы виделись нечасто, зато каждый день, проведенный вместе, я помню, словно все было вчера. Наши рыбалки, ради которых ты будил меня щекоткой в пять утра, поездки на мотоцикле с люлькой, мой первый лук из ветки ясеня и бельевой веревки, «Монополия», которую ты купил на всю свою премию, перочинный ножик из Германии, дорогущие джинсы на день рождения, которые я порвал через неделю… Помнишь все это?!

— П-п-помню! – едва выдавил из себя Валентин, пока слезы градом катились по его сухим, впалым щекам.

— А еще помнишь, как ты, смеха ради, дал мне понюхать табака на даче, и я чихал больше часу без остановки! Мама тогда нас обоих чуть не убила! – Знакомый раскатистый смех заполнил динамики шлема, в то время как Валентин окончательно сорвался в плач.

— Сынок, мне так жаль… Если бы я только мог изменить что-то! Если бы я только мог обменять свою жизнь на твою!

— Все хорошо, па! Мы все на своих местах. Так было суждено. Скоро я вернусь! Новым человеком без старых проблем. Стану хорошим, нарожаю детей. Быть может, в одном из них воплотится твоя душа, и мы снова будем вместе! Спасибо тебе за все! И да, береги маму! Она без тебя никак. Поверь, она тебя любит так же, как и тридцать лет назад, просто хочет, чтобы ты отговорил ее от глупостей, крепко обнял и сказал, что все будет хорошо! Договорились?

— Договорились, сынок, договорились. Я люблю тебя! – прошептал Тарасов, проглатывая новую порцию слез, сдавивших горло.

— Я тебя тоже! На этом все, нам пора… – затухающий голос уступил место уже знакомой речи с сильным английским акцентом. – Валентин, you need to go back. Рядом с мотоцикл вы найти камера. Когда человечество будет готово – release the footage!