Книга Отпечатки, страница 65 – Антон Мамон

Понимая это, Яна набралась смелости и обернулась напоследок. Все ее друзья и все недруги, а также дети, которых она едва знала, смотрели в окна. Конечно, среди них была и Рита. Она плакала навзрыд, но не вытирала слез. Растекшаяся тушь издалека казалась порезами на лице. Тогда бы никто не сказал уверенно, кого оплакивала девчонка: себя или лучшую подругу. Думается, она бы и сама не дала ответа. Потому что дружба в приюте, если уж ее и суждено найти, – всегда больше, чем дружба за его пределами. Порой она превосходит все прочие отношения и чувства. И те, что были когда-то, и те, что случатся однажды…

…Князева вытерла слезы и твердо решила, что сдержит данное Рите слово. Но для этого ей придется додавить Игната и выведать его истинные мотивы, подельников, а может, и заказчиков. Яна направилась по коридору в сторону, куда санитары укатили тележку. Найти нужную палату не составило труда – рядом с ней дежурила вооруженная охрана. Удостоверение следователя сработало как ключ-карта. Князева вошла беспрепятственно и смело взглянула на переломанное чудовище. Игнат неспешно повернул голову и улыбнулся остатками зубов:

— Какие люди в Голливуде… Добить пришла?

— Лежачих не бью. А прикованных – тем более, – парировала Яна. – Хочу задать несколько вопросов, раз уж ты все равно без дела лежишь.

— С мусорами базарить – себя не уважать. Гуляй отсюда, бикса!

— Слышь, Гордеев. – Яна резко приблизилась. – Ты точно сядешь, и надолго. За нападение на сотрудника СК. И то, что ты убил Иртеньева, тоже будет легко доказать.

— Тогда че тебе от меня нужно?

— Расскажи про других.

— Каких других?

— Про Калининых, Васильевых, Лихачевых…

Игнат задумался на секунду, а после дернулся инстинктивно, забыв, что обездвижен. Его и без того неказистое лицо изуродовала ярость.

— Тронулась? Я детей не убиваю!

— Будешь сотрудничать – я помогу.

— Чем поможешь? На «Дельфин» наговорить?!

— Организую все так, чтобы тебя не оставили мотать срок в Заречном. Тут ты не жилец, это как пить дать.

— Угрожаешь?

— Констатирую факт. Подохнешь, как Калинин… от удара заточкой в сердце. Елецкая это быстро организует.

Гордеев замолчал и чуть успокоился. Гнев на его лице сменился страхом. Князева поняла: сейчас – тот самый момент, когда его можно сломать. И продолжила:

— Но! Если поможешь, я добьюсь, чтобы тебя перевели в Волгоград и защитили.

— Тогда диктуй, что говорить…

— Правду.

— Ну да, это я вальнул того алкаша. За Костика моего. Но только его, больше никого не трогал. Клянусь памятью сына.

— Ладно, – напряглась Князева. – Кто тебе рассказал правду о проступке Антона?

— Я почем знаю? – зарычал Игнат. – Номер не определился, голос глючный, как у робота… Представился как аноним-доброжелатель. Он все карты на стол и выложил.

— Ты убил человека, поверив словам хрен пойми кого?

— Нет. Я когда Иртеньева на прицеле держал, задал пару вопросов о том, как он Костика в речке утопил. Он не ответил, но по лицу я все понял.

— Мы с Денисом проверили твой телефон. Там почти не было звонков за последнее время.

— Так у меня второй есть. Для клиентов.

— Где же он? – Князева прищурилась с подозрением.

— Я расскажу. Дай только сигарету, если есть. Курить хочу, аж уши пухнут…

* * *

Очередной посетитель не дал Денису заскучать в одиночестве. Руденко вошел в палату с набором первой больничной необходимости. В пакете лежали тапочки, трико, майка, зубная щетка, паста, хозяйственное мыло и шампунь. Начальник продемонстрировал каждый из предметов, зачитывая полученный от медсестры список вслух. Денис рассмеялся, но вместе с тем и поморщился от боли в боку.