Книга Идеальное преступление, страница 89 – Никита Фред Декс

— Нет, – виновато ответил Оскар.

— Нет, – повторил я. – У тебя нет ни жены, ни детей, ни желания что-либо менять. Всю жизнь ты провел в этой квартире. Да, я полистал твой паспорт, поэтому знаю, что говорю. Все, что у тебя есть, – это дешевые романы, которые за тебя написал искусственный интеллект с отвратительным вкусом, да привычки и хобби, навязанные современными блогерами, инфлюэнсерами и прочими имитаторами шикарной жизни. Так зачем оно все? Может, пора заканчивать?

— Я не хочу, – протянул Оскар, морщась то ли от тошноты, то ли от судорог тихого плача.

— Чего ты не хочешь, Оскар?

— Не хочу умирать.

— А кто сказал, что ты умрешь? Ты просто отправишься в лучший мир. В один из тех миров, где есть магия, сильные демоны, брутальные вампиры, сексуальные нимфы, где все доступно и легко. Где все у твоих ног, как в твоих книгах. Ты же любишь писать про этих ваших… попаданцев? Вот и осуществится твоя мечта. Попадешь в какое-нибудь волшебное королевство, где тебя будет ждать огромный гарем молоденьких и сексуальных кошечек. Послушных, но очень игривых.

Я сходил на кухню и приготовил коктейль из кока-колы и дорогого виски, морщась и содрогаясь от такого кощунства.

— Выпей еще, – протянул я бокал Оскару.

Он выпил.

Спустя час я выключил свет во всей квартире, чтобы нас не увидели люди из других домов или с улицы, затем открыл окно и снял москитную сетку.

— Какую книгу ты сейчас пишешь? – спросил я шепотом, разбудив Оскара очередной пощечиной.

— Что? – отозвался он, едва шевеля губами.

— Какую книгу ты пишешь?

— Не помню…

— А я помню. Ты пишешь книгу о драконе, запертом в теле человека, – придумывал я на ходу. – В теле сломленного, морально убитого жизнью и обществом человека. Эта книга о маленьком мальчике, который так хотел летать, но реальность сломала ему крылья. Но пришло время, Оскар, пробудить внутреннего огнедышащего монстра, обрести силу, мощь, голос! Ты будешь парить над городами этого и других миров. Ты будешь диктовать свои правила. Ты выжжешь глупость огнем и изничтожишь невежество когтями и зубами. Лети, Оскар, лети!

Я помог ему подняться с кресла и взобраться на белый пластиковый подоконник. Оскар тупо улыбался. Он плохо осознавал, что происходит.

— Лети, Оскар. Лети!

И он полетел.

Записку я положил на стол, бокал из-под коктейля разбил о стену, открытую бутылку виски уронил на пол рядом с подоконником, а в мусорное ведро бросил два блистера от антидепрессантов.

Электрошокер и сто тридцать тысяч рублей, которые я нашел в безликом конверте в том же ящике с блокнотом и паспортом, я положил в рюкзак. На крючке в прихожей взял связку одинаковых ключей и снял один. Оскар был парнем запасливым.

Я закрыл дверь снаружи, спустился на лифте и ушел через дворы, не обращая внимания на крики, доносившиеся со стороны парковки, где на крыше какого-то китайского внедорожника появилась вмятина от тела несостоявшегося писателя, сломленного кризисом среднего возраста.

Я смотрел «Ван Хельсинга» на ноутбуке, когда на экране моего телефона, лежащего рядом, высветилось сообщение: «Привет, Нурдин! Это Маша. Я очень хочу тебя».

Я поставил на паузу в тот момент, когда горбатый помощник Дракулы плюхнулся в чан с бурлящей водой, и торопливо открыл сообщение: