Он прикинул, стоит ли ему тоже уехать домой или следует пойти на могилу к Натали. Но сейчас у него не было никакого желания встречаться со своими одноклассниками. Пойду попозже, подумал он, когда все уйдут.
Уже смеркалось, когда Саша вернулся на кладбище. Лишь когда он потерянно стоял посреди обширного кладбища, ему стало ясно, что он понятия не имеет, как отыскать могилу Натали в этом море каменных надгробий, крестов и скульптур. К счастью, ему повстречался кладбищенский служащий. Саша спросил его о девушке, которую похоронили сегодня, и был рад, что мужчина не только был в курсе, но и проводил его до того места, откуда он уже сам мог легко найти нужную могилу.
— Она на той стороне, — сказал мужчина и удивленно добавил: — Смотри-ка, у девушки уже гость.
Сначала Саша не понял, что мужчина имел в виду, и только посмотрев в ту сторону, куда он указывал рукой, увидел, что кто-то уже стоял у могилы Натали. И не просто кто-то!
Этого не может быть, подумал он. Марайке!
Вместо того чтобы подойти к ней, он отошел за куст, который, правда, не представлял собой надежное укрытие, так как половина его листьев уже облетела. Однако Марайке и без того не обращала ни малейшего внимания на свое окружение. Она неотрывно смотрела только на могильный холм, который организаторы похорон покрыли венками и цветами. Постояв немного у могилы, она вынула из кармана куртки портсигар и зажигалку, достала сигарету и закурила. При этом она совсем не выглядела глубоко опечаленной или отчаявшейся, но что это могло сказать о том, что она чувствовала в душе? Уже одно то, что она вернулась на кладбище, говорило само за себя. По-видимому, Натали много значила для нее.
Поскольку Саша не хотел мешать Марайке, он повернулся и ушел. Он решил прийти сюда в другой день. В то время как он покидал кладбище, перед его внутренним взором все еще стояла эта картина: Марайке, курящая сигарету у могилы Натали. И чем дольше он вглядывался в эту картину, тем больше его сбивало с толку что-то в той манере, как она там стояла. Но он так и не понял, что это было.
Вот она идет. Боже мой, как же шикарно она сегодня выглядит. Ярко-красные губы. Огромная грудь чуть ли не выскакивает из выреза блузки. Джинсы такие узкие, словно это вторая кожа. И как она шагает оттуда в своих туфлях на шпильках и при этом покачивает бедрами. Лучше любой шлюхи. Неудивительно, что все уже шею себе свернули, глядя ей вслед, как мужчины, так и женщины. Отвратительно! Я мог бы блевануть прямо здесь! А потом еще раз, когда представлю, как они только что кувыркались у него в кабинете, на диване или на полу или где бы то ни было.
Момент…
Что это с ней?
Она плачет?
Гм. Может быть, он порвал с ней. Так как завел себе новую пассию. В очередной раз. И что это значит для меня? Собственно говоря, это же отлично! Мне достаточно только подставить ей свое плечо, и она будет моей.
Она пересекает улицу, направляется точно в просвет между «Опелем» и автофургоном. Я отступаю на шаг назад, пока я еще не должен попадаться ей на глаза. Мои руки дрожат так сильно, что я вынужден засунуть их в карманы брюк. Я бы охотно закурил, но не хочу, чтобы потом от меня пахло холодным дымом, возможно, она сочтет это отталкивающим. Оставаться хладнокровным, иначе я все испорчу. Она проходит между двумя автомобилями, в течение нескольких секунд она находится на расстоянии вытянутой руки от меня. Боже мой, как же она благоухает. Что это за духи? Это такой потрясный аромат, что чуть было не сшибает меня с ног. Правда, слишком изысканный для такой потаскушки, как она.
Я следую за ней на некотором расстоянии. Да мне и не нужно следовать за ней по пятам, я и без того знаю, куда она идет.
На остановке только мы с ней. Она уже перестала плакать, просто стоит, погрузившись в свои мысли. В руке она сжимает носовой платок. Ее тушь немного потекла. Она уделяет мне примерно столько же внимания, сколько и раздавленной банке колы рядом с урной. Я делаю два шага по направлению к ней. Теперь она все-таки смотрит в мою сторону. Я буквально лишаюсь дара речи. Я еще никогда не видел ее так близко перед собой и слишком долго пялюсь в вырез ее блузки. Потом на ее лицо. В ее глазах я неожиданно замечаю нечто… невинное. Понимаю. Именно этим она заманивает мужчин. Святая и проститутка — в ней сочетается и то и другое, причем одновременно.
— Привет, — говорю я после секундной паузы, — у тебя все в порядке?
Она не отвечает, отворачивается и застегивает молнию своей куртки с капюшоном до самого горла.
О’кей, она не собирается облегчать мне дело. Нет проблем. Я все равно заполучу тебя. Ты уже все равно что покойница.
Подъезжает автобус. Мы подходим к бордюру. Я сталкиваю жестяную банку на дорогу, колесо автобуса наезжает на нее и расплющивает. При входе в автобус я пропускаю ее вперед. Она садится на свободное место недалеко от двери, я же прохожу дальше, вглубь автобуса, откуда смогу незаметно наблюдать за ней. Она достает из кармана куртки свой плеер, вставляет в уши наушники, нажимает на плеере кнопки, пока не находит нужную запись, а потом тупо смотрит в окно.
