Книга Умри тихо, мой ангел, страница 170 – Андреас Гётц

Андрош откинул голову на подушку и закрыл глаза. По-видимому, он устал.

Саша подумал, не спросить ли его о Мирко, но потом решил не касаться этой больной для Андроша темы. Может быть, в следующий раз.

— Тогда я, пожалуй, пойду, — сказал он.

Он встал и подошел к кровати. Андрош открыл глаза и посмотрел на него.

— Спасибо, что навестил, — сказал он. — Это было для меня очень важно. Возможно, когда-нибудь зайдешь еще раз.

— Конечно, зайду.

Андрош взял его руку, пожал ее и некоторое время удерживал в своей. В его глазах блеснули слезы.

Проходили день за днем, а Саша все еще ни разу так и не встретился с Джой. Его последняя эсэмэска осталась без ответа. В отличие от него Джой все еще не ходила в школу и даже не выходила из своей квартиры. Может быть, есть какой-то другой путь достучаться до нее, подумал он. Хотя было довольно прохладно и уже выпал снег, он уселся со своей гитарой на балконе и начал играть. Он сочинил новую мелодию, для Джой и для себя самого, чтобы в музыке выразить то чувство, которое связывало его с ней.

Ему не пришлось ждать слишком долго, пока на соседнем балконе откроется дверь. Охотнее всего он бы вскочил и перебрался к ней на балкон, чтобы, наконец, заключить ее в свои объятия. Однако он не сделал этого. Может быть, она вышла на балкон только для того, чтобы сказать, что не может ответить на его чувства и не хочет иметь с ним ничего общего. Итак, он остался сидеть и продолжал играть, когда Джой внезапно перебралась на его балкон. На ней был толстый норвежский свитер и спортивные брюки для бега трусцой, она была не причесана и не накрашена, но выглядела просто потрясающе. Даже шрамы на ее лице не могли повредить ее красоте. Это объяснялось тем, что красота исходила из глубины ее души.

Когда Джой оказалась с ним рядом, он перестал играть, но она сказала:

— Продолжай играть. Это прекрасно.

И тогда он продолжил играть.

И в то время, когда он играл, Джой встала рядом с ним и начала нежно гладить его волосы своими тонкими пальцами, снова и снова. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Ведь она не стала бы это делать, если бы собиралась дать ему отставку? Через некоторое время он перестал играть, отложил гитару в сторону и встал. Они стояли так близко друг к другу, что почти соприкасались кончиками своих носов.

— Завтра я снова пойду в школу, — сказала она. — Завтра снова начинается жизнь.

Он удовлетворенно кивнул. Сияя от счастья.

— Не сердись на меня за то, что в последние дни я не звонила тебе. Это было не потому, что мне хотелось тебя помучить. Я просто не могла.

— Все в порядке.

— Я была совершенно без сил. Такой… я не знаю… не способной что-либо делать. Но, тем не менее, я обрадовалась, получив твою эсэмэску.

— Я люблю тебя, Джой.

Это были те самые слова. Он сказал их. Ей. И она их услышала.

Он смотрел на ее лицо, видел ее улыбку, ее большие темные глаза, сияющие от счастья.

— Кажется, я уже поблагодарила тебя за то, что ты спас мне жизнь? — спросила она.

— Кажется, еще нет. Ты должна немедленно сделать это.

Он знал, что она имела в виду. Чего хотела. Не только ее глаза сказали ему об этом. Все в ней. И все в нем не хотело ничего больше, как почувствовать ее. Сейчас. Немедленно. Тем не менее он медлил. Не из робости или страха. Этот момент был слишком ценным, и он хотел в полной мере им насладиться. Он положил свою руку ей на шею и слегка привлек ее к себе, при этом большой палец его руки нежно поглаживал ее щеку. Он медленно приблизил свое лицо к ней, на мгновение остановился, тогда она двинулась ему навстречу. Наконец он прикоснулся к этим восхитительным мягким губам, осторожно, ищуще, на мгновение отпрянул, чтобы тотчас вернуться и полностью отдаться этому поцелую, их первому, память о котором он хотел сохранить на всю свою жизнь. И она тоже не должна была забыть его.