Книга Умри тихо, мой ангел, страница 131 – Андреас Гётц

Она кивнула.

— Получила его только сегодня. Его предшественника превратила в лом еще весной. Хочешь прокатиться?

Он покачал головой.

— Превратила в лом? — Он смутно помнил, что однажды она уже говорила об этом. — И как ты это устроила?

— Я вынужденно соскочила с него, а он на полном ходу влетел под грузовик. И тот раздавил его в лепешку.

— А ты?

— Отделалась парой ссадин, ничего серьезного.

Он сунул руку в карман куртки, вынул ее мобильник и отдал ей. Он не решился спросить ее, почему она занесла в память только его номер. Может быть, позже.

— Ты случайно не видела в моей комнате брелок для ключей? — спросил он вместо этого. — Такое сверкающее сердце в шарике из пластика. Абсолютно безвкусный, но это память. О Натали.

Она пристально посмотрела на него, потом покачала головой.

— Нет, к сожалению. Где-нибудь найдется. Все снова находится когда-нибудь. — Она улыбнулась и направилась ко входу на кладбище. — Ты уже бывал здесь?

— Один или два раза.

— С Натали?

— Нет. Почему ты так решила?

— Я просто подумала. Она любила приходить сюда.

— Я ничего не знал об этом.

Они оставили позади себя зону у входа и свернули на одну из кладбищенских аллей. Здесь были и другие гуляющие, но они находились вне пределов слышимости.

— Еще раз в отношении вчерашнего, — начала Марайке, не глядя на него. — Мне действительно неприятно. Я имею в виду все произошедшее. Что сначала я сказала, что ты должен нарисовать меня, а потом просто сбежала. Это совсем не здорово. Мне не нужно было пить вино. Оно не идет мне на пользу. Итак… Извини.

— Все в порядке.

— Правда?

Саша кивнул. Хотя это было не совсем так. Просто он все еще никак не мог справиться с этим.

— А остальное… Это было тоже о’кей?

Его бросило в пот.

— Остальное?..

— Ну… Ты же знаешь, о чем я…

Он почувствовал ее ладонь на своей руке. Она была холодная и легкая и казалась хрупкой. Словно маленькая птичка присела на тыльную сторону его руки.

Он резко остановился. Она убрала свою руку.

— Видишь ли… Честно говоря…

Вместо того чтобы смотреть ей в лицо, он уставился на ее ботинки.

— Что? — спросила Марайке, так как он замолчал.

— Ты мне нравишься, Марайке, но… не настолько… Если ты меня понимаешь.

Ее и без того бледное лицо побледнело еще сильнее. Она выглядела как дух, который только что восстал из могилы. Открыв рот, она уставилась на него.

— Но мы можем остаться друзьями, — поспешил добавить он, — не так ли? Это было бы действительно супер. Но на большее… Ведь ничего нельзя вызвать насильно… Я имею в виду, никакие чувства… Я бы и сам хотел, чтобы все было иначе.

— Мне надо идти, — неожиданно сказала она.

Он молчал. Его взгляд скользнул по ее лицу, которое все еще представляло из себя застывшую белую маску. Он сам ненавидел себя за ту боль, которую причинял ей. Никто не знал ее боль так хорошо, как он сам. Но рассказывать ей о том, что он переживал то же самое, не имело никакого смысла. Наверняка это не смогло бы ее утешить.

Она повернулась и просто ушла, больше не обращая на него никакого внимания и шагая все убыстряющимися шагами. Он не последовал за ней.

Любопытство Джой оказалось слишком велико. Она непременно должна была увидеть, где и как жила эта Марайке. Вдруг это поможет ей узнать о ней больше. Поэтому она сразу же отправилась в путь, хотя ей еще предстояло сделать кучу уроков на завтра. Но оказалось, что она напрасно старалась. Когда Джой остановилась перед домом номер четырнадцать, то почувствовала себя стоящей перед тюрьмой высокой надежности: высоченные стены, которые не позволяли заглянуть на земельный участок даже краем глаза, ворота из толстой стали перед въездом и множество камер слежения. Она задалась вопросом: чего так боялись эти люди? При этом у нее по спине побежали мурашки. Тем не менее у нее появилось чувство, что все-таки она что-то узнала о Марайке и ее семье.