Книга Скопцы. Кровь Сеула, страница 179 – Пё Чанвон

Когда она вышла из лифта, ее телефон завибрировал, и на экране отобразилось сообщение:

«Давай сначала к нам».

Согласно сообщениям телеканалов и газеты, организация преступников, повергшая мир в шок и ужас, была полностью разгромлена полицией. Некоторые люди, которых эти преступления по той или иной причине вгоняли в страх, вздохнули с облегчением. Другие, болевшие за преступников, наоборот, были разочарованы. В академических кругах тем временем начались исследования так называемого феномена кастраторов, а программы журналистских расследований наперебой выпускали подробные репортажи и аналитические сводки. Представители различных партий, исходя из собственной выгоды, давали событиям удобные для себя трактовки, и дело кастратов быстро превратилось в еще один инструмент политической борьбы и взаимных нападок. Наступило «посткастратное» время.

* * *

В профиле Кастратора на «ОВ», притихшем после последней схватки в Тондаме, появилась новая запись:

«У приведения кастраций в исполнение есть настоящий инициатор. Люди, которых сейчас арестовали, – всего лишь жертвы, которые с запозданием отомстили за ужасающие преступления, совершенные против них. Властители и прочая элита Республики Корея – вы, охваченные жалким и постыдным гневом, требуете сурово наказать тех жертв, которые лишь отомстили преступникам, разрушившим их жизни. Взгляните на себя. Это не конец, а начало. Тех, кто отобрал волю и свободу наших граждан, ждет кастрация. Ждите».

Когда я впервые отправил рукопись этой книги в редакцию, глава издательства выразил беспокойство: не слишком ли жестокими и мрачными получились и название, и содержание. Это была моя первая работа, которую я собирался представить миру в качестве писателя, поэтому он очень деликатно предложил мне поразмыслить о том, не стоит ли избрать в качестве дебюта что-то более понятное для простого читателя. Но на это я пойти не мог – в моей голове все еще жила фраза, услышанная мной на уроке литературы в школе: «Написанные слова должны исходить изнутри и в конце концов вырываться наружу». История, описанная в этой книге, всегда жила во мне и разрослась настолько, что я уже не мог держать ее внутри. Ей нужно было выйти.

В конце 1991 года, когда я работал детективом в полицейском участке города Пучхон провинции Кёнгидо, мне довелось расследовать дело: девушка, только что сдавшая вступительные экзамены в университет, заявила, что ее изнасиловал мужчина, с которым она познакомилась в клубе. Установив личность подозреваемого и арестовав его, перед началом допроса я попросил потерпевшую и ее мать, которые пришли в участок требовать сурового наказания, об одном: какие бы трудности ни возникли, нельзя заключать мировое соглашение или отзывать заявление до тех пор, пока суд не вынесет обвинительный приговор. Тогда изнасилование считалось преступлением частного обвинения – наказать виновного можно было только по заявлению потерпевшей. Дрожащие от гнева мать и дочь клялись, что ни о каком соглашении или отзыве жалобы не может быть и речи. Но когда преступник сидел на допросе, он лишь ухмылялся и без всякого интереса отвечал на вопросы следствия. От этого у меня возникло дурное предчувствие. И действительно: спустя некоторое время мать потерпевшей снова пришла в полицейский участок. Со слезами на глазах она извинилась и протянула лист бумаги – заявление об отзыве. Позже выяснилось, что отец подозреваемого, богатый и влиятельный местный человек, оказывал на семью потерпевшей давление со всех сторон и в конце концов вынудил их пойти на мировую. Мне хотелось догнать этого насильника, который с улыбкой выходил из полицейского участка, и хорошенько его отдубасить.