Книга Мама, страница 39 – Алина Дягилева

— Будете чай, София Павловна?

— Нет, спасибо, – шепотом ответила та. Она села напротив Лины. Женщины немного помолчали. Лина видела, что свекровь смотрит на нее с сочувствием, и она понимала почему. Она знала, что выглядит не лучшим образом.

Наконец свекровь сказала:

— Лина, как ты? Давай я помогу с чем-нибудь? Хочешь, посижу с малышкой, а ты поспи? Или вообще, как проснется, давай я схожу с ней погулять, покатаю коляску по парку? А ты выдохнешь немножко, я вижу, ты устала.

Лина внутренне содрогнулась при мысли о том, что она может отпустить малышку на улицу со свекровью, она замотала головой.

— Что вы, ей нельзя еще гулять, там холодно, она может простудиться, – сказала она, а сама подумала: «Если уже не простудилась».

София Павловна предлагала что-то еще, но Лине хотелось, чтобы она поскорее ушла. Свекровь, наверняка, почувствовала это, потому что довольно скоро она встала и засобиралась уходить.

Перед самым уходом она спросила, нельзя ли ей взглянуть на внучку, но Лина довольно резко ответила, что боится ее разбудить. Свекровь не настаивала, и Лина тут же устыдилась своей резкости. Она сошлись на том, что София Павловна заедет завтра еще раз, после чего свекровь ушла.

Лина заглянула в спальню – дочь все еще спала. Спала уже почти три часа второй раз за день. Это было удивительно и пугающе одновременно. Лина вновь увидела себя со стороны. Вот она стоит в растерянности у двери в спальню. В мятом платье и со спутанными волосами. Смотрит на дочь. Не знает, чем ей заняться, когда не нужно кормить, купать, укладывать, утешать. Наконец, Лина прислонилась спиной к стене коридора и медленно сползла на пол. Закрыв лицо руками, она сидела так и не двигалась следующие полтора часа, пока закатное солнце на высветило красно-оранжевый прямоугольник света на полу возле нее. В замке послышался звук поворачивающегося ключа, Лина быстро встала и взглянула на часы. 18.20. Алекс возвращается с работы. Лина кинулась в спальню и увидела, что дочь не спит, а лежит и молча смотрит в потолок. Лина взяла ее на руки и побежала встречать мужа, на ходу трогая ее лоб.

* * *

— Ну и жара, – Лиза передвинулась от наползающего на нее солнца подальше в тень дерева. – Так и живем – девять месяцев холода – из дома не высунешься, три месяца жара – вздохнуть нечем.

— Да, погода невозможная просто, – Лина тоже подвинулась подальше в тень, отрываясь от телефона. – И как они только умудряются играть на такой жаре?

Женщины сидели на скамейке под деревом, неподалеку на полянке под самым солнцем играли дети. Они что-то лепили из песка, рвали траву, носили ее в песочницу, поливали водой из фонтанчика, добавляли камни, в общем, развели бурную деятельность.

— Ника! – крикнула Лина. – Подойди ко мне, я тебе косынку поправлю, сбилась!

— Ну мам! – Ника не отрывалась от ведерка с песком. – Я не могу сейчас, я занята!

— Подойди, говорю, у тебя так лоб и уши сгорят!

Нехотя девочка встала и подбежала к матери. Лина поправила дочери косынку, укрыв лоб и уши, заправила выбившуюся прядь волос, после чего Ника тут же убежала обратно играть.

— Антону голову не напечет? – Лина с беспокойством спросила у Лизы. – Он у вас совсем без головного убора.

Лиза взглянула на сына, копошившегося в песке. Возможно, ему действительно стоило надеть панаму, но, во-первых, он их ненавидел, во-вторых, постоянно снимал, в-третьих, Лиза все равно ее забыла дома. Она успокоила себя тем, что перед выходом качественно намазала сына солнцезащитным кремом, хотя бы лоб и уши у него точно не сгорят.