Книга Мама, страница 27 – Алина Дягилева

Мама не успела закончить, потому что на этих ее словах Антон вскочил и ринулся на балкон.

— Ну вообще я имела в виду погулять на улице, а не на балконе, – сказала она, удивленно подняв бровь.

Антон вернулся с балкона, держа в руках рамку.

— Что это там у тебя? – мама заглянула ему через плечо.

— Цианотипия! – гордо ответил Антон, не отводя глаз от картины в рамке. Он был просто поражен – бумага из светло-зеленой стала насыщенного темного синего цвета! Точно так же, как и на картинах мамы Ники.

— Кажется, получилось, мам! Я думал, не получится, все было такое желто-зеленое сначала, и было непонятно, откуда там вообще синему взяться, а теперь смотри, смотри, как на солнце посинело. Даже, пожалуй, слишком, но это не страшно, можно промыть, и станет светлее.

Антон аккуратно снял стекло и убрал негативы с листа бумаги. На их месте остались светлые пятна, а точнее, подробнейшие, максимально детальные изображения листьев, пера, крыла бабочки и всего остального. Это действительно выглядело, как фотография.

— Здорово получилось, – мама тоже рассматривала изображение.

Антон еще несколько минут завороженно глядел на картину, затем побежал в ванную.

— Я промывать! – крикнул он на ходу.

— Давай, – отозвалась мама и тоже пошла к раковине с куриной грудкой в руках.

Спустя десять минут Антон снова появился в кухне, сияя, как золотая медаль. В руках он гордо нес мокрый лист с цианотипией.

— Вот, смотри! – он показал маме фото-композицию белого цвета на ярко-синем фоне. Каждая прожилка листа, каждый узор крыла бабочки были в точности повторены.

— Ну надо же, с первого раза у тебя получилось, молодец! – мама внимательно разглядела картину. – Теперь его надо высушить, да?

— Ага. Пойду повешу на сушилку у тебя в комнате, ладно?

— Хорошо, повесь. Сейчас суп сварю, иди уроки доделывай, наверняка, половину сделал.

Спустя час Антон сидел за столом с мамой, ужинал и любовался на цианотипию, вставленную в рамку и повешенную на стену кухни.

— Красиво вышло, – сказала мама, проследив взгляд сына.

— Ты бы видела, сколько их у мамы Ники. Тоже красивые очень, и такие необычные, некоторые даже непонятно, из чего сделаны.

— Ну, если увлечешься, тоже можешь все стены завешать, – засмеялась мама.

— Я вот только так и не понял, зачем в наборе два порошка, которые надо каждый отдельно растворять, а потом смешивать. Почему нельзя было сразу эту берлинскую лазурь положить, как у мамы Ники? Я у нее видел, у нее прямо в баночке такой ярко-синий порошок, Ника сказала, что это берлинская лазурь для цианотипии. Почему в моих наборах такой нет?

Мама только пожала плечами. В химии она не разбиралась.

— Спасибо, мам, очень вкусно, – Антон встал из-за стола.

— Как там твои уроки? Мне надо проверить?

— Не, там ничего сложного, я все давно сделал. Я пойду еще почитаю про цианотипию, ага? – с этими словами он пошел в свою комнату.

После тщательного изучения интернетов, он пришел к выводу, что можно попробовать заказать берлинскую лазурь отдельно. Она продавалась как красящий пигмент в разных интернет-магазинах хозяйственных товаров, товаров для ремонта и товаров для художников. Ее можно было купить в виде готовой краски, а можно – в виде порошка, именно такого, какой Антон видел дома у Ники. Стоила она не слишком дорого, но самым удивительным было то, что берлинскую лазурь продавали еще и как лекарство – средство от радиации и отравления тяжелыми металлами. Это показалось Антону таким захватывающим, что он, забыв про цианотипию, принялся читать о противоядных свойствах берлинской лазури. Одна за другой ему попадались истории ужасных отравлений, больше всего ему запомнилась та, в которой какая-то женщина в СССР, работавшая в школьной столовой, отравила несколько детей и учителей раствором Клеричи – каким-то специальным составом, используемым геологами – этот раствор содержит в себе тяжелый металл таллий, который вызывает отравление, которое очень быстро может привести к смерти. Самое ужасное в таллии то, что он не имеет ни вкуса, ни запаха, и жертва даже не почувствует, что выпила яд. Она подливала яд прямо в школьную еду.