Книга Дочки-матери, страница 20 – Алина Дягилева

— Да что случилось?!

Вики продолжала рыдать, ей было трудно вдохнуть. Марк поднял с земли какую-то палку и принялся ломать ее на множество кусков. Виктор наконец поднял глаза на Лису и сказал:

— Алекса сегодня утром отвезли в больницу в город. Ему стало плохо ночью.

— Плохо? В каком смысле плохо? – не поняла Лиса. В ее понимании плохо становилось пожилым людям, когда у них случался сердечный приступ или вроде того. Но мальчику было десять лет, отчего ему могло стать плохо? – Он что, отравился?

— Нет… с лестницы упал. Неудачно… – ответил Виктор.

— Ага. Несколько раз, – мрачно добавил Марк.

— Что? Почему несколько раз? – Лиса начала терять терпение.

— Это выражение такое, – сказал Марк. – Сарказм называется.

— Тогда что произошло на самом деле? – Лиса решила не отставать. От этих загадок ей было уже тошно.

Марго вздохнула и повернулась к ней.

— Сегодня утром мама нашла Алекса лежащим на полу возле лестницы. Без сознания. Она вызвала скорую, и их увезли в город. Это все, что мы знаем. Их соседи рассказали нашим родителям.

Лиса ошарашенно молчала. Как он оказался ночью возле лестницы? Он что, ходил во сне? Остальные дети продолжали молчать, стараясь не глядеть на нее. Лиса сжала кулаки и повернулась к Марго.

— Как такое могло произойти? – четко и громко произнесла она.

Марго ничего не ответила.

Тогда Лис повернулась к Марку и повторила свой вопрос. Тот поднял глаза и долго смотрел на нее в упор. Потом заговорил.

— Нам нужно тебе кое-что рассказать, – начал он и надолго замолчал. Потом обвел глазами остальных, они едва заметно кивнули.

— В общем, дело такое… Ты нам почти наверняка не поверишь, но лучше слушай внимательно.

Позже вечером Лиса сидела на своей кровати, обхватив колени, и, раскачиваясь из стороны в сторону, смотрела в одну точку на стене. Закатное солнце уже окрасило комнату в оттенки оранжевого и розового, с первого этажа раздавались звуки фильма, который смотрели родители. Они звали ее посмотреть кино вместе, но она, выдумав что-то на ходу, пробежала в свою комнату и бросилась на кровать. Несколько часов до этого она пыталась читать, выгуливать кролика, загорать во дворе, но ничто не помогало прийти в себя. Тело била дрожь. То ли от страха, то ли от негодования. Лис не могла разобраться в навалившихся чувствах, они были так сильны, что мозг отказывался анализировать их. То, что рассказали ей ребята, не укладывалось в голове, это было за гранью добра и зла, безумия и разума. Ее переполняло возмущение, стоило ей вспомнить, с какими серьезными лицами они несли этот несусветный бред. Но за каждой волной возмущения шла волна всепоглощающего страха – а что, если это все правда? Что, если они не выдумывают? Но тут же она отвечала сама себе – такого не может быть, это полнейшая чушь! И все же тихий, древний, животный страх продолжал грызть ее где-то глубоко в душе. Почти час Лис терзалась сомнениями. В комнате стало совсем сумрачно, снизу раздалась мелодия финальных титров. Словно выйдя из транса, она вскочила с кровати и побежала вниз к родителям.

— Жаль, что ты не стала смотреть с нами, отличный фильм, – сказала мама, обнимая ее за плечи. – Чем ты там занималась?

Лиса пожала плечами, потом, помявшись, спросила:

— Пап, мам, можно я сегодня снова с вами посплю?