Книга Случай из жизни Джона Окхерста, страница 1 – Фрэнсис Брет Гарт

Он всегда считал это знаком свыше. Бродить по рыночной площади в семь утра под жарким июльским солнцем — что могло разниться с его привычками больше? В эти дни в Сакраменто его бледное лицо мелькало нечасто, а до двух пополудни он вообще предпочитал не показываться на людях. Спустя годы, оглядываясь на свою долгую и богатую событиями жизнь, со свойственной людям его профессии убежденностью он заключил, что это был именно знак свыше, и ничто иное.

Однако я, скромный летописец, считаю своим долгом уточнить, что мистера Окхерста в это утро и это место привело нечто гораздо более прозаичное. Ровно в половине седьмого, обогатив себя двадцатью тысячами долларов, он поднялся из-за карточного стола, уступил место своему помощнику и удалился, не поднимая шума, прочь от сосредоточенно склонившихся над столиком голов. Но, прошествовав по коридору и переступив порог своей роскошной спальни, он был поражен открывшимся ему видом: из неосмотрительно открытого окна светило солнце. И едва он потянулся задернуть шторы, как что-то остановило его; возможно, редкой красоты утро или новизна посетившей голову идеи. Он взял со столика шляпу и спустился по черному ходу на улицу.

Разновидность людей, в такую рань покинувших свой дом, была чужда мистеру Окхерсту. Вокруг него спешили по делам молочники и комиссионеры, лавочники распахивали двери своих магазинов, горничные подметали ступеньки, изредка мимо пробегал ребенок. На детей мистер Окхерст взирал с отстраненным любопытством, но без тени того холодного неодобрения, которое обычно предназначалось для более напыщенных представителей рода человеческого. Впрочем, полагаю, ему хотя бы отчасти льстили трепетно восхищенные взгляды женщин: даже для этих мест, богатых на мужскую красоту, его внешность была выдающейся. Мистер Окхерст был нелюдим и сторонился общества, с достоинством держась от него поодаль, и все попытки прекрасных дам подступиться к нему разбивались о непреклонное безразличие, но в это утро юная леди в поношенном платье, восторженно бежавшая следом за ним, удостоилась легкого румянца на бледном лице. Он вскоре прогнал ее; но до того она успела узнать, что он щедр — впрочем, рано или поздно это выясняли все представительницы прекрасного пола — и что непроницаемо черные его глаза на самом деле карие или даже светло-серые — а вот этим, вероятно, до нее не интересовался никто.

Внимание мистера Окхерста привлек маленький садик у белого коттеджа в переулке, усаженный розами, гелиотропом и вербеной. Эти цветы он часто видел в букетах, а букеты, как известно, — те же цветы, только в более компактном и дорогом оформлении, однако сейчас ему показалось, что в природном своем очаровании они несравнимо прекраснее. Роса еще не высохла на листьях, еще не пришел садовник с ножницами, и мистер Окхерст любовался цветами, видя в них не будущий подарок для мисс Этелинды, которая отплясывала в варьете исключительно для его удовольствия, как сама утверждала, и не дань красоте и очарованию мисс Монморисси, с которой мистер Окхерст намеревался сегодня ужинать, а лишь красоту природы, радовавшую его глаз. Как бы то ни было, он прошел дальше и оказался на площади, где, присмотрев себе скамейку в тени тополя, протер сиденье носовым платком и только затем сел.