Книга Люди за спиной. Том 1, страница 96 – Александра Маринина

Марина Волосюк с сожалением вздохнула.

— Если у вас появится какая-то ясность с графиком, дайте знать, не сочтите за труд, я быстро все организую, – попросила она.

Настя пообещала. Бросила искоса взгляд на Тимура и поняла, что обещание свое не выполнит, даже если с графиком наступит полная ясность.

* * *

Старший лейтенант Сергей Прокофьев чувствовал себя обескураженным. Он снова приехал в Крюковск в надежде встретиться с теми оперативниками, которые четыре года назад раскрывали убийство, совершенное Вячеславом Мезениным. Уж они-то стопудово знают, какие у покойничка были терки и с кем, ведь они наверняка прокопали его повседневную жизнь на десять метров в глубину. Ванька, то есть капитан Сафонов, дал указание искать причины убийства Мезенина там, где он жил, поскольку там, где его убили, никаких концов найти не удалось. Серега явился в Крюковск с полной уверенностью, что быстро получит имя нужного человека, сгоняет к нему в Спасск или найдет здесь же, в областном центре, за пару часов нащупает ниточку, держась за которую, можно будет быстро продвинуться вперед, но его ждало горькое разочарование: опер, который осуществлял, как принято говорить, оперативное сопровождение расследования, давно уже не числился в рядах российской полиции. И в числе жителей Крюковской области, кстати, тоже. Он уволился, сбежал на вольные хлеба.

— А чему ты удивляешься? – сказали Сереге. – Кто у нас служит больше трех-четырех лет? На нашей работе за два года полностью выгораешь, а дальше остаются только самые стойкие или самые никчемные. Ты, небось, тоже уже на сторону посматриваешь, а как только обзаведешься нужными знакомствами и связями – так и свалишь на гражданку. Плавали, знаем. Все так живут.

Старлей не мог не признать, что в этих циничных словах не было ни капли преувеличения. И сам он вовсе не собирался служить в уголовном розыске до седых волос. О том, чтобы обзавестись собственной семьей, ему думать пока рано, но годика через три-четыре уже можно жениться, потом дети пойдут, а на зарплату полицейского особо не разгонишься.

Если опер, занимавшийся Мезениным, недоступен, придется искать контакт со следователем, который вел дело. А следователей Прокофьев не любил. Боялся он их, не умел с ними нормально разговаривать и выстраивать рабочие отношения. Следак – первый враг опера, таково было его твердое убеждение. Дают следаки какие-то невыполнимые поручения, а потом или кривятся, или орут как бешеные, мол, все сделано не так, не там и не вовремя и теперь добытую Серегой «доказуху» никакими нитками к делу не пришить.

Был, конечно, еще одни вариант, на первый взгляд – самый простой и очевидный: пойти в архив суда и почитать уголовное дело. Ну, кому-то, может, и просто, а для старлея перспектива долгого чтения бесчисленных документов выглядела страшнее атомной войны. Да и толку от такого чтения – кот наплакал, в деле есть только то, что доказывает виновность Мезенина в убийстве, а всякие подробности о жизни обвиняемого, добытые операми в ходе разработки и не имеющие отношения к предмету расследования, остались только в памяти этих самых оперов.

Рядом со зданием полиции Прокофьев приметил пищевую точку – окошко в продуктовом магазине, где можно было взять еду и напитки навынос. Купил кофе в картонном стакане с крышечкой и булочку с сосиской, прислонился к стене здания и решил, что в ближайшие пять минут ни о чем думать не будет, просто погорюет над своей неудалой судьбинушкой.