Книга Люди за спиной. Том 1, страница 29 – Александра Маринина

«Мне больше некому доказывать, что я не хуже и тоже достойна любви», – пронеслось в голове у Барби. Странная мысль. Не новая, конечно, но какая-то неуместная.

Тогда, год назад, она летела в Крюковск в полупустом самолете. Соседей у Барби не было, она подняла ручки кресел и устроилась, вытянув ноги и подсунув под спину свернутую куртку. Ей было всего двадцать семь; когда им много лет назад сообщили о смерти матери, она ничего не почувствовала, потому что покойную почти не помнила, а больше никого из близких провожать не доводилось, и Варвара удивилась сама себе, когда обнаружила, что может думать о работе. И не только может, но и хочет. Ей казалось, что, когда летишь хоронить отца, мысли должны быть скорбными и тяжелыми, даже готовилась к тому, что, наверное, будет плакать в течение всего полета. Но отчего-то не плакалось. И думалось не столько об отце, сколько об Ульяне.

Сестра на три года старше. Обе девочки были очень похожи друг на друга: курносые, круглолицые, с рыжеватыми, отливающими красным золотом, кудрявыми волосами, крепенькие и ладные, кровь с молоком. Как под копирку сделанные. Обе пошли в отца, крупного, массивного, рыжеволосого. Обе неглупые, учились хорошо. Но почему-то Ульяну, старшую, любили больше. Вернее, отец любил. Потому что мама, как казалось, вообще не любила дочерей, не обращала на них внимания, постоянно уходила в себя, пила какие-то таблетки, полировала крепким алкоголем. Варя помнила только это, Ульяна – чуть больше. Мамы в их жизни не стало, когда старшей дочери исполнилось девять лет, младшей – шесть. Сначала девочкам говорили, что мама заболела и должна до конца жизни находиться в больнице. Она и вправду была в больнице, отец несколько раз возил их туда, показывал через чугунную решетку ограды маму, сидящую на скамейке с отрешенным видом. Когда Ульяна и Варя подросли, отец показал документы и объяснил, что у мамы психическое заболевание и что больше она не может быть их мамой. Она не помнит, что у нее есть две дочки, не думает о них и даже не узнает, если встретит. Отец не только оформил развод, но и добился лишения родительских прав для бывшей жены. Так что у них есть только папа. Варя отца обожала, смотрела на него как на божество и не усомнилась ни в одном его слове. Если развелся – значит, так надо. Если маму лишили родительских прав, значит, так правильно. Папа служит в милиции, он там большой начальник, он законы знает.

По мнению Вари, они с сестрой были совсем одинаковыми, разница только в возрасте. Они ходили в одну и ту же школу, и учителя в один голос твердили, что у девочек Яскевич даже почерк очень похож, и голос, и манера говорить. Несколько раз учительница химии, вызвав Варю к доске, называла ее Ульяной. Класс хохотал, а учительница, тоже смеясь, объясняла, что когда смотрит на Варю, то забывает, что это младшая сестра, а не старшая.

Но отец, по-видимому, считал, что девочки как-то отличаются друг от друга. Если Варя старалась приготовить любимому папе вкусный завтрак и с робкой надеждой спрашивала, заглядывая ему в глаза: «Вкусно?», тот скупо отвечал:

— Нормально. Пойдет.

Зато когда Ульяна делала ему незамысловатый бутерброд, отец расплывался в довольной улыбке и говорил:

— Твои бутрики, Люля, самые вкусные на свете.