Книга Смерть как искусство. Том 2. Правосудие, страница 76 – Александра Маринина

Ну, еще бы, конечно, теперь Камень обращается к Ворону, чтобы и ему дать слово и таким образом нейтрализовать назревающий конфликт. Вот миротворец чертов! Ворон хотел было гордо промолчать в ответ, но, конечно же, не смог.

— Или напугать, или спровоцировать, – веско изрек он. – Такое мое мнение.

Но Камню все казалось мало, и он продолжал прикидываться слабоумным.

— А зачем?

Слава богу, Змею тоже надоело это представление, и он решил положить ему конец.

— Ну, это пусть сыщики разбираются, им за это зарплату платят, а наше дело – смотреть и получать удовольствие. Дорогой Ворон, достаточно ли ты уже отдохнул, чтобы лететь смотреть дальше? А то мы сгораем от нетерпения.

«Дорогой Ворон»… Надо же! От этой тощей веревки доброго слова дождался. И все из-за Кота.

Весь понедельник Настя и Антон снова провели в театре в попытках выяснить, не приезжал ли в апреле 2009 года следователь Тихомиров, и если приезжал, то с кем он встречался и о чем спрашивал. Все расспросы оказались бесплодными, никто ничего такого припомнить не мог. С одной стороны, прошло уже полтора года, многое могло забыться, но с другой – визит следователя в театр – событие все-таки нерядовое, оно должно было остаться в памяти.

— Итак, у нас с вами три варианта, – уныло констатировала Настя. – Первый: Тихомиров до «Новой Москвы» не доехал. Второй: он здесь был, но его почему-то забыли. И третий: он здесь был, и его не забыли, но нам об этом не говорят.

— Я бы уточнил, – возразил Антон. – Тихомиров здесь был и разговаривал с каким-то одним конкретным человеком, больше он ни к кому не обращался. Именно поэтому его никто не помнит.

— Кроме этого конкретного человека, – подхватила Настя, – который нам лжет.

— Или которого мы с вами не нашли. Ведь сегодня в театре не вся труппа и не все сотрудники. И это означает, что мы с вами пришли к тому, с чего в свое время начали: нам надо снова методично отлавливать и опрашивать всех без исключения работников театра, включая тех, кто работал весной девятого года и теперь уволился.

Настя схватилась за голову. Снова-здорово! Нет, по второму кругу она этого не выдержит.

— У нас остается Богомолов, которого мы не можем опросить, но ведь Тихомиров мог приходить именно к нему, – с робкой надеждой произнесла она. – Надо поговорить с Еленой Богомоловой, может быть, муж ей рассказывал об этом визите.

Антон с готовностью вытащил телефон.

— Я звоню?

— Звоните.

Но надежда потухла, не успев разгореться. Елена Богомолова твердо заявила, что ни о каком следователе Тихомирове муж ей никогда не рассказывал.

— Опять тупик, – сказала Настя. – То ли Богомолов с Тихомировым и в самом деле не встречался, то ли скрыл этот факт от жены. И если скрыл, на это должны быть очень веские причины. Ладно, Антон, опросами мы с вами ничего не добьемся, все равно будем все время подозревать, что нас обманывают. Мы пойдем другим путем. Поезжайте к Блинову и возьмите у него запрос в архив Шиловского суда, начнем изучать дело Леоничева.

И снова долгая дорога в Шиловск, которая во вторник заняла раза в два больше времени, чем в выходные дни. Спина у Насти разламывалась, но она глотала обезболивающие таблетки и мужественно терпела. Пока они с Антоном добирались из Москвы до родного города Артема Лесогорова, позвонил Сергей Зарубин и сообщил, что М. А. Торлакян скончалась летом 2009 года, месяца через три после Анатолия Петровича Тихомирова, а до этого работала консьержкой в одном из домов в Шиловске.