Книга Смерть как искусство. Том 2. Правосудие, страница 36 – Александра Маринина

— Ну а ты что молчишь? – обратился к ней следователь. – Есть соображения?

— Два, – кивнула Настя. – Можно начинать?

— Валяй, – разрешил Блинов. – Ишь ты, целых два… Богато живешь, Каменская.

— Первое, – начала она. – У меня есть основания считать, что Лесогоров знал что-то нелицеприятное о ситуации в театре и пытался разобраться. Вполне возможно, что именно поэтому его и убили. Я вам докладывала…

— Да-да, помню, – нетерпеливо дернул рукой Блинов, – можешь не повторяться. Вы со Сташисом провели здесь кучу времени, а толку – ноль. Ты что, собираешься продолжать свое бесполезное ковыряние в театральных дрязгах?

— Собираюсь, – Настя с вызовом вздернула подбородок. – Это моя работа, если вы помните. Теперь второе. Если Зарубин прав и оба преступления направлены на срыв постановки пьесы Лесогорова, то надо немедленно прекратить работу над спектаклем, иначе будут еще жертвы. И я даже примерно представляю себе, кто именно.

— Да? – с интересом переспросил следователь. – И кто же?

— Два актера, исполняющие главные роли: Никита Колодный и Михаил Арцеулов. И еще народная артистка Арбенина. Арбенина – мега-звезда, ее в принципе заменить некем, Арцеулов тоже очень известный, очень популярный актер, на него сделана ставка. Колодный не такой звездный, конечно, но и у него, и у Арцеулова главные роли, и если вводить на эти роли других актеров, будет потрачено много времени. Никто на это не пойдет, над спектаклем уже и без того работают больше двух месяцев, а мне объясняли, что это чересчур долго, при нормальном раскладе за это время обычно выпускается уже собранный, готовый спектакль. Одним словом, Николай Николаевич, надо сделать две вещи: предупредить актеров, чтобы были осторожнее, и добиться прекращения работы над «Правосудием». Хотя бы на время, пока преступник не будет найден.

— Пока… на время, – проворчал Блинов. – И откуда в тебе столько оптимизма? А если мы его вообще не найдем? Костюмы проверили – пусто. Значит, опять все снова-здорово, сто человек из театра и девятьсот зрителей, которых ты никогда в жизни не установишь и не найдешь. Как ты будешь в таких условиях убийцу вычислять? Зарубин, тебе что-нибудь удалось выяснить?

— Ничего, – понуро признался Сергей, которому поручено было опрашивать работников театра, не видел ли кто-нибудь накануне вечером чего-то подозрительного. – Но я пока не всех опросил. Народ еще подтягивается. Видно, придется здесь до самого вечера просидеть.

— Посидишь, не переломишься, – доброжелательно ответил Блинов. – Кстати, откуда у тебя в голове появилась эта бредятина насчет срыва постановки?

— Но ведь все же сходится тютелька в тютельку!

— А мотив? Ну где тут может быть мотив? Кому может помешать постановка какой-то там пьески? – не уступал следователь. – И потом, это нерационально. Вот Каменская мне популярно объяснила, что постановка осуществляется на спонсорские деньги. Нет денег – нет постановки. Так, Каменская?

— Так, Николай Николаевич, – согласилась Настя.

— Ну, и чего проще: уберите спонсора – и не будет никакой постановки. Зачем огород-то городить?

А ведь верно! Настя даже подпрыгнула на месте.

— Точно! – выпалила она. – Куда эффективнее убрать спонсора. Но спонсор – бизнесмен, причем не бедный, он ходит с охраной, его так просто не уберешь, это надо киллера нанимать. А киллер – это деньги. Ну, и связи, возможности. Отсюда вывод: наш преступник – непрофессионал, он не умеет обделывать такие делишки, не знает, с какого конца взяться за решение своей задачи, то есть будет действовать по-дилетантски. А это значит, что я права: будут новые жертвы, если не остановить работу над спектаклем. Он не уймется, и действовать он будет тупо и однообразно.