Книга Смерть как искусство. Том 1. Маски, страница 80 – Александра Маринина

— Припомните, Ева, кто в последний месяц приходил к Льву Алексеевичу. И вообще, какие посетители к нему ходят?

— Ну, какие. – Девушка наморщила гладкий фарфоровый лобик. – Всякие ходят. Насчет рекламы приходят, журналисты, телевизионщики, спонсоры, писатели иногда тоже бывают, рукописи приносят, но я их сразу к Илье Фадеевичу отправляю, хотя бывают такие настырные, что к завлиту идти не хотят, а хотят непременно свои писульки самому Богомолову показать. Актеры частенько пытаются прорваться.

— Ваши? – уточнила Настя. – Из «Новой Москвы»?

— Нет, ну что вы, наши к Льву Алексеевичу без вызова не ходят, это не принято. Если у них бывают вопросы к руководству, они идут сразу к Владимиру Игоревичу, – голос Евы подозрительно изменился, в нем появилось придыхание восторженности, – а Владимир Игоревич уже сам разбирается. Льву Алексеевичу не до этого.

— Не до этого? – прищурилась Настя. – А мне казалось, что в театре нет никого важнее актера. Я, честно признаться, не понимаю, как художественному руководителю может быть «не до этого», если к нему пришел актер.

— Ой, ну что вы, Лев Алексеевич – это лицо нашего театра, он должен представлять театр во внешнем мире, и представлять достойно. Вот журналисты, телевидение, спонсоры, реклама – это по его части. А актерами занимаются завтруппой и Владимир Игоревич.

— Хорошо, а еще кто приходил?

— Жена Льва Алексеевича, Лена.

— Часто она приходит?

— Да когда как, она же возит антрепризу, поэтому ее часто в Москве не бывает. А вообще, она в театре своя, ее тут все знают. И дочка еще приходит, противная такая, мой папа про таких девиц говорит, что они из «протестного течения».

Настя в изумлении посмотрела на девушку. Такие наукообразные слова никак не вязались с уже сложившимся образом глупенькой инфантильной дочки богатеньких родителей.

— Откуда-откуда?

— Из «протестного течения», – старательно повторила Ева.

— А кто ваш папа, простите?

— Он доктор наук, занимается социологией.

Ну слава богу, с улыбкой подумала Настя, отлегло. А то она уж решила было, что совсем утратила нюх на людей.

— И почему ваш папа так говорит про дочку Льва Алексеевича? И кстати, как ее зовут?

— Ксюша. Да ну, она халда такая – просто ужас! Волосы выбриты на висках, черт-те что на голове, да еще вытравлены в белый цвет, и пирсинг всюду, где только можно, и в носу, и на брови, и, судя по всему, на языке тоже, потому что она шепелявит. Не понимаю, кому она что доказывает своим видом? А уж одета – вообще караул.

— И часто Ксюша приходит к отцу?

— Регулярно, – усмехнулась Ева. – Раз в две недели – точно, а иногда и чаще случается. В последнее время с ней ее парень стал приходить, но к Льву Алексеевичу в кабинет он, конечно, не заходил, в приемной ждал. Противный такой, глаза мутные, сам весь какой-то непромытый. Б-р-р-р!

— И зачем Ксюша с такой регулярностью приходила к отцу? – поинтересовался Антон. – Наверное, повидаться? Я так понял, они не вместе живут.

— Ну да, повидаться! – фыркнула девушка. – Такие халды ни по кому не скучают и просто так повидаться не заходят. Я так думаю, что она за деньгами ходила.

— Почему вы так решили?

— Я один раз видела, как Лев Алексеевич доставал портмоне и давал ей деньги, я в это время срочную бумагу заносила. Так-то я обычно при их встречах не присутствовала, вот только один раз… Но, думаю, так было всегда, потому что входит дочка в кабинет каждый раз с напряженным лицом, глаза такие тревожные, а выходит сияющая, парень на нее смотрит вопросительно, а она ему жест такой делает, который означает: «Все тип-топ!»