Книга Смерть как искусство. Том 1. Маски, страница 48 – Александра Маринина

— А вы ему кем приходитесь? Жена?

— Да. Да в чем дело-то?

— Оденьтесь, пожалуйста, и спуститесь вниз. С вашим мужем несчастье.

Еще несколько минут совершенно выпали из памяти Елены, она потом не могла вспомнить, как одевалась, как бежала вниз по лестнице с третьего этажа, как выскочила на улицу… Ничего этого она не помнила. Точные и ясные воспоминания начались с того момента, как она увидела лежащего на тротуаре перед подъездом мужа. Лев лежал лицом вниз и не двигался. Он, всегда такой элегантный и красивый, теперь напоминал сломанную куклу с нелепо подогнутыми ногами и задравшимся рукавом на правой руке. Почему-то именно этот задравшийся рукав врезался в память Елены и больнее всего ударил ее в сердце. Рядом стояли два милиционера, один из них – тот, который приходил к ней в квартиру.

— Что с ним? – в панике закричала она. – Ему плохо? Сердце? Надо вызвать «Скорую»! Что вы стоите?! Вызывайте врачей!

— Уже вызвали, – спокойно сообщил ей один из милиционеров. – Сейчас приедут.

Елена присела на корточки рядом с мужем и попыталась перевернуть его, но милиционеры тут же пресекли ее деятельность.

— Не надо, гражданочка, не трогайте, он без сознания. Пусть врачи сами, а то напортите что-нибудь.

Она хотела было возразить, но тут же услужливое сознание вытолкнуло на поверхность обрывочные сведения о том, что вроде бы в каких-то ситуациях, при каких-то травмах больных трогать нельзя. Или нельзя их переворачивать? В общем, что-то такое нельзя категорически, и Елена испугалась. Причинить мужу вред ей совсем не хотелось.

Ей хотелось помочь. Она сидела на корточках, смотрела на неподвижное тело Левы, и ей казалось, что он лежит очень неудобно, лицом вниз, ему нечем дышать, он задыхается в таком положении. Ну где же врачи? Почему они так долго не едут? Она пристально всматривалась в спину Льва, пытаясь уловить малейшее движение, которое свидетельствовало бы о том, что он дышит, ей все время казалось, что он уже умер, но она гнала от себя эту мысль и бесцельно, но упорно гладила рукой ткань его пальто и руку в том месте, где завернулся рукав. Несмотря на холодную погоду, рука была теплой, и это вселяло пусть призрачную, но надежду на то, что ничего страшного все-таки не случилось, что все обойдется и все будет хорошо. Вот сейчас приедут врачи, перевернут Левушку, сделают укол, помогут ему встать, доведут до квартиры, а там уж она его разденет, уложит, согреет и подаст горячий чай, укроет его потеплее и просидит рядом, держа за руку, до самого утра. А утром все будет как всегда. Лева встанет, побреется, примет душ и, элегантный и красивый, отправится в свой театр.

— Возьмите паспорт мужа, – послышался голос патрульного. – Мы его взяли из кармана, чтобы прописку посмотреть, иначе не нашли бы вас. И еще вот…

Елена с трудом повернула голову и увидела в руках у милиционера бумажник Левы и какие-то документы, кажется, удостоверение члена Союза театральных деятелей и еще какие-то пропуска, а также связку ключей.

— Проверьте, все ли на месте, может, чего пропало. Да вы в бумажник загляните, деньги-то целы?

Елена постаралась сосредоточиться, посчитать, сколько денег в бумажнике, насчитала три с чем-то тысячи, но поняла, что никак не может знать, много это или мало, вся сумма или что-то украли. Вроде бы больших денег у Левы быть сегодня не должно… Но все остальное на месте – и документы, и ключи.