Книга Люди за спиной. Том 2, страница 89 – Александра Маринина

— А раньше? В феврале, в марте? – нетерпеливо спросила Настя.

— Когда не сезон, они собираются в доме рядом с тем, где Третьяков жил. Дом пустой, заброшка, они там все благоустроили. У них жены какие-то сварливые и друг друга не жалуют, не понимают увлечения шахматами, а мужики к тому же оба курящие. Короче, ходить друг к другу в гости им не судьба, так они пустой домик заняли. Я их там вчера и нашел, между прочим. Они и Мезенина видели, и того, второго. И мертвого Третьякова обнаружили. Накануне видели, что гость к нему пришел, говорят, примерно в середине дня, они оба уходили домой пообедать и как раз вернулись партию доигрывать. Когда гость ушел, уже стемнело. А на следующий день они с утра явились в свой шахматный клуб, видят – у Третьякова в окнах свет горит, хотя на дворе белый день. Решили, что, наверное, с гостем сильно напился и вырубился, свет не выключил, а счетчик-то крутится, денежки наматывает. Постучались, вошли. Хотели или разбудить Николая, или свет выключить. А там… Ну сами понимаете.

Настя не сомневалась, что следователь Воинцев вытащил из этих свидетелей-шахматистов все, что было возможно.

— Они и сейчас в домике?

— Должны быть, – ответил Сергей. – Раз во дворе за столом не сидят, значит – там. Они называют это «на зимних квартирах». Дурацкое название какое-то.

Настя усмехнулась.

— Лермонтова в школе не проходили?

— Почему? Проходили.

Но уверенности в голосе Прокофьева отчего-то не было. Имя поэта вроде вспомнил, а что он там написал…

Домик, превращенный в импровизированный шахматный клуб, снаружи выглядел ветхим и убогим и, казалось, вот-вот рухнет. Но внутри двое немолодых мужчин навели порядок как смогли, что-то подлатали, что-то отчистили, кое-что принесли из дома, например, клеенчатую скатерть, которой был накрыт стол, и старенькую настольную лампу. Над шахматной доской склонились две головы, одна плешивая, другая с богатой седой шевелюрой. При появлении гостей обе головы дружно поднялись, шахматист с шевелюрой остановил часы и удивленно заговорил:

— Сережа! Опять пришел? Забыл о чем-то спросить?

— Хотел уточнить кое-что насчет того человека, которого вы летом видели. Мы вас отвлечем совсем ненадолго, – извиняющимся голосом заговорил Сергей. – Пять минут.

— Куда спешить? – загудел плешивый неожиданно густым сочным басом. – За нами не гонятся. Сейчас чайку организуем.

Настя молчала, предоставив Прокофьеву самому вести опрос. То, что они собирались сделать, являлось, по сути, грубым нарушением процедуры, но такими нарушениями грешили в последние пару десятков лет все без исключения. Кроме того, после разговора с Воинцевым Настя была уверена, что до официального опознания под протокол дело все равно не дойдет. А Сергей молодец, вчерашнюю встречу со свидетелями провел так, что сегодня они рады его видеть и называют просто Сережей. Эх, ему бы хорошего наставника, который привьет парню вкус и любовь к работе, – и мог бы получиться неплохой сыскарь, все задатки имеются. Да только это все пустые мечты…

— Спасибо за гостеприимство, но мы чай не будем. Мы только покажем вам несколько фотографий, а вы скажете, похож ли кто-нибудь на того человека, который приходил к Третьякову перед его смертью.

Галерею фотографий они быстренько подготовили, пока ехали в такси. Надергали из интернета изображения нескольких более или менее подходящих по возрасту мужчин. Настя стояла на пороге, прислонившись к хлипкому поскрипывающему косяку, и наблюдала за двумя стариками, пристально разглядывающими экран прокофьевского телефона.