Книга Люди за спиной. Том 2, страница 68 – Александра Маринина

* * *

Дорога от Сосновска до Верейска оказалась ничуть не лучше той, по которой ехали утром. Разница состояла лишь в том, что по пути попадалось больше поселков городского типа, вызывавших у Тима восторг и желание непременно сфотографировать заброшенные производственные цеха, оставшиеся с советских времен и сейчас никому не нужные.

По адресу, указанному Зоей в качестве места регистрации Николая Третьякова, находился старый обшарпанный двухэтажный дом с тремя подъездами. Николая здесь все помнили, что и понятно: жильцов-то совсем немного, всего двенадцать квартир, по две на каждом этаже.

— Только он давно уже съехал, – сказала Насте румяная полногрудая женщина, развешивающая белье во дворе на веревках, натянутых между столбами. – Хороший мужик, мы его жалели, у него ведь такое горе, дочку убили. Как того упыря посадили – так Колька и уехал.

Она прищурившись посмотрела на небо и покачала головой:

— Хоть бы до завтрашнего утра без дождя обошлось, а то стирка не просохнет.

«Знает ли она, что Третьякова убили?» – спросила себя Настя Каменская и решила, что, скорее всего, не знает. Вряд ли следователь интересовался жизнью Николая за три года до его гибели, так что сюда никто не приезжал и об убийстве не рассказывал.

— Кто-нибудь искал Николая после того, как он уехал? – спросила она. – Может, расспрашивали о нем?

— Журналист приезжал, – женщина взяла из большого таза очередную партию выстиранных вещей, – потом еще один мужчина, вроде тоже из какой-то интернет-газеты. Искали Колю, спрашивали, куда он переехал. Только никто из наших не знал, Коля никому не сказал. Так что уехали ни с чем эти журналисты. Один, правда, долго с нами разговаривал, то с одним, то с другим, кого дома застал. Со мной тоже. Сказал, что, если Колю не найдет, так хотя бы с наших слов разузнает, какой он человек, как жил, как работал, много ли пил.

— А он пил?

— Ну а кто не пьет-то? – Женщина сделала выразительное движение округлыми плечами и принялась ловко и быстро закреплять белье деревянными прищепками. Настя краем глаза видела, что стоящий невдалеке Тимур беспрестанно щелкает фотоаппаратом. Все правильно, где еще он увидит белье на веревках и такие прищепки, какие Настя видела еще в своем далеком детстве.

— Все пьют, – осторожно согласилась Настя. – Но все по-разному.

— Это да. Колька был умеренный, чтобы в стельку – такого не было, а от рюмки никогда не отказывался. Я журналисту так и сказала. Приятный был мужчина тот журналист, с ним разговаривать – одно удовольствие, не то что с моим охламоном, который, кроме футбола и бани, ничего знать не хочет.

— Этот? – Настя показала ей фотографию Мезенина с гарибальдийской бородой.

— Не, он был без бороды, гладкий.

Настя быстро нашла паспортную фотографию.

— Может, вот этот?

Женщина посмотрела внимательно.

— Ага. – Она расправила складочку на мокром пододеяльнике. – Вы его знаете, что ли?

— Ну… примерно, – уклончиво ответила Настя. – Давно он здесь был?

— Давно, зимой еще, после Нового года.

— А второй журналист? С ним тоже приятно было беседовать?

— Второй почти ничего и не спрашивал. Как ему сказали, что не знаем, куда Коля переехал, так он и ушел.

— Как он выглядел, не помните?

— Да никак особо не выглядел. Как все. Темная куртка, шапка, капюшон. Морда обычная, только глаза злые. Да зимой все выглядят одинаково, лицо не разберешь.