Книга Люди за спиной. Том 2, страница 23 – Александра Маринина

Однако ж из скупых строк справки можно кое-что выудить. Следователь Шахрай, судя по всему, работу свою не особенно любил, совсем не ценил, и не уважал, и вообще делать ее не хотел. Закон предусматривает срок предварительного расследования длительностью в два месяца, но в сложных случаях, когда не успеваешь допросить всех многочисленных свидетелей, или провести все необходимые следственные действия, или в последний момент возникает необходимость проведения какой-нибудь сложной экспертизы, можно попросить продление срока еще на месяц. Собственно говоря, все так и делают, если не укладываются в два месяца, независимо от истинных причин. Истинные же причины лежат в совсем иной плоскости: следователей не хватает, нагрузка на каждого растет, и даже если дело не очень-то и сложное, до него просто руки не доходят. Так что никого не удивило бы, если бы Шахрай попросил руководство продлить срок следствия еще на месяц. Обычная практика, поэтому начальство даже не стало бы вникать, какие там особые сложности в этом деле, просто подмахнуло бы бумагу. Однако Виталий Андреевич почему-то этого не сделал, а приостановил предварительное расследование ровно через два месяца в связи с тем, что лицо, подлежащее привлечению в качестве подозреваемого или обвиняемого, не установлено. Почему? У него был еще целый месяц, чтобы все-таки выяснить, кто же убил Е.Н. Третьякову.

Зато другой следователь, Валентин Сергеевич Бердников, проявил чудеса оперативности. 12 сентября вынес постановление о возобновлении предварительного расследования, на следующий день вынес постановление о привлечении Мезенина в качестве обвиняемого, а еще через неделю направил дело с обвинительным заключением прокурору. Прокурор тоже не сидел сложа руки и через два дня направил дело в суд, хотя на ознакомление с материалами закон отводит ему целых десять дней. А он за два дня управился, какой молодец! Наверное, отложил все текущие задачи, заперся в кабинете и углубился в документы. Интересно, куда прокурор так торопился? На дачу, что ли?

Настя быстро набрала в телефоне сообщение Зое: «Следователь Шахрай Виталий Андреевич, Крюковская область, Спасский район. Следователь Бердников Валентин Сергеевич, Крюковская область».

Снова взяла в руки справку, нашла фамилию прокурора, утвердившего обвинительное заключение, и позвонила Меренкову.

— Володя, у вас есть прокурор по фамилии Асилец? – спросила она.

— Был такой. А в чем дело?

— Что значит «был»? Он куда-то делся?

— Перевелся, сейчас уже и не вспомню куда. Он был женат на дочке прокурора области, того, который погиб при взрыве. Работником был никудышным, но его боялись трогать, никто не хотел связываться с тестем в высоком кресле. А как только тестя не стало – сами понимаете, что началось.

Ну конечно же, она понимала. Судя по всему, этот Асилец был непосредственным подчиненным самого Меренкова, который после смерти прокурора области перестал терпеть то ли непрофессионализм, то ли отсутствие служебной дисциплины, то ли все вместе. Наверное, после одновременной гибели трех руководителей в их ведомствах начались бурные кадровые перестановки. Пришли новые начальники и привели своих людей. Все как всегда.

* * *

Варвара Яскевич домыла последнюю тарелку, насухо вытерла ее льняным кухонным полотенцем, поставила в шкаф. Телефон лежал на столе, но она старалась не смотреть на него. Очень хотелось позвонить сестре, и очень страшно было оказаться неуместной и навязчивой, как с отцом. Сначала Барби говорила себе: «Приду домой и позвоню». Но храбрости не хватило. Тогда она сказала: «Вот приготовлю ужин и позвоню». Но к ужину пришел Юра Дебор, и она с облегчением уверяла сама себя, что они сперва поедят и поговорят, как обычно, а уж потом… Когда настало это самое «потом», выяснилось, что нужно вымыть посуду и прибраться в кухне. Оттирая под струей горячей воды сковородку, Барби то и дело ловила себя на мысли, что она же не обязана звонить и рисковать быть униженной. Да, она не обязана, ее никто об этом не просит, она никому ничего не обещала. Но перед глазами вставало лицо Ульяны, то самое, из отражения в зеркале, и в голове звучал ее полный горечи голос: «Как я могла так лохануться? На меня теперь будут пальцем показывать, начнут шептаться и злословить за спиной».