Книга Человек, который умирал семь раз, страница 43 – Ясухико Нисидзава

После тетки Харуны вызвали Котоно. За ней Киёко, Цутию, Томори, мать, Маи, Руну, Фудзитаку, Ёсио и самым последним – меня. Я уж подумал, что этим дело и кончится, но Харуну вызвали снова, и все опять пошло по кругу. Ну уж теперь-то точно конец, решил я и опять ошибся: допросы продолжились. И продолжались до позднего вечера.

С началом первого раунда допросов тишина, повисшая в приемной, сменилась оживленными разговорами. Возвращавшиеся после беседы с полицией тут же начинали возбужденно рассказывать, какие вопросы им задавали и что они отвечали. Состояние депрессивного шока, в которое они впали после того, как деда нашли мертвым, перешло чуть ли не в маниакальный транс. Но были и такие, кто не участвовал в этом «обмене мнениями». Цутия и Томори явно выпадали из этого ансамбля. Даже Маи вдруг сделалась такой разговорчивой, что поневоле возникал вопрос: с чего это обычно она такая молчунья? Складывалось впечатление, что события, выходящие за рамки обыденной жизни, пусть это даже убийство кого-то из родственников, способны создавать в людях атмосферу чуть ли не праздничной торжественности.

Но во всех этих взбудораженных разговорах я не услышал для себя ничего нового. Тетка Харуна искала деда, чтобы без свидетелей поговорить с ним о завещании. Руна сказала ей, что он пошел в старый дом. Харуна пошла за ним и все увидела. Что было потом, всем известно.

Похоже, единственным, кто обладал какой-то информацией – помимо Руны и Фудзитаки, разумеется, – был я сам. Но пока я решил не рассказывать полиции о том, что мне известно об этой парочке. Конечно, мне психологически претило доносить на собственного брата, но было и другое обстоятельство: если бы я даже так поступил, смысла в этом не будет никакого, поскольку текущий круг все равно будет «сброшен». В итоге я ограничился рассказом, как проснулся без чего-то девять, позавтракал, подремал немного в пристройке. Потом пошел в столовую в главном доме, где и услышал вопли тетки Харуны.

У детективов не было особых сомнений в моих показаниях, но в то же время я бы не сказал, что они проглотили их не разжевывая. Ребята оказались соображающие. Но кое-что их все-таки смутило по-настоящему, а именно: надетые на всех тренировочные костюмы и безрукавки. Дед настаивал, а почему – не знаю. Это все, что я мог сказать полицейским по данному вопросу.

Стало ясно, что семейства Оба и Канагаэ домой, как планировали, не попадут. В первоначальной версии наше семейство отправилось домой в машине Ёсио, но неожиданное происшествие внесло изменения в эту часть повестки дня. Обычно дыра действует таким образом, чтобы, насколько возможно, следовать событийной линии, зафиксированной в оригинале, однако перед лицом столь масштабной трансформации событий этот принцип не сработал. Таким образом, нам оставалось только провести в усадьбе Футигами еще одну ночь.

Начался новый раунд допросов. Оживленная болтовня, наполнявшая приемную, сменилась неестественной тишиной – похоже, все уже устали от разговоров. На лицах матери и тетки Харуны, опасавшихся, как бы другие не подумали, что в душе они радуются смерти деда, появилось такое скорбное выражение, какое только можно представить. А я, ожидая, когда меня снова вызовут на допрос, вдруг почувствовал странное беспокойство. Будто что-то забыл. Что-то важное.