Книга Кодекс Данте, страница 79 – Ник Тошес

Последовавшее дальше объяснение совсем запутало поэта. Старик говорил о латинском gnome, о латинском gnosco, о латинском gnomon, этом роковом указателе солнечных часов, отравленной стреле в сердце всех его размышлений о лживости времени, отравленной стреле в сердце всех глупых человеческих попыток навязать свой несведущий разум безвременной бесконечности. Сводя эту троицу воедино – gno, знать, – еврей сделал вывод о тщетности самих усилий к постижению истины.

— Она, «De Sermone», представляет собой расчетливое сочинение из частей: вступления, изложения via vitae aeternae^[63] и рассуждения.

Первая из них посвящена десяти блаженствам и основывается на древнегреческой и еврейской поэзии. И снова наша десятка, высшая божественность и вечность декады, также образующая треугольник. Вторая часть сама состоит из трех частей: толкование Торы, культовые предписания и сентенция. Третья часть складывается из трех проповедей, на протяжении которых еврей, называемый Иешуа, утверждает себя как учитель Торы.

И вот тот, которого вы называете ложным именем, чье настоящее имя Иешуа, тот, кого вы почитаете, не обращаясь к нему по истинному имени, он, как считается, сделался пастырем в тридцать лет, учил в течение трех лет и умер в возрасте тридцати трех лет, претерпев трехчасовые муки и пронзенный тремя пиками, умер через три часа, на третьем часу после полудня, когда тьма окутала небо.

В ваших Евангелиях есть три разные версии его последних слов на кресте. Те, кого вы называете Маттео и Марко, вкладывают в уста вашего еврея первые слова двадцать второго псалма, но мешая при этом иврит и арамейский: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?»

Такого рода аллюзия есть риторический прием, используемый раввинами и называющийся ramez. Ваш Маттео вместо слов «Боже Mой» употребляет термин «Или́», как и в псалме. Ваш Марко выбирает «Эло́и», более классический библейский термин, или, возможно, арамейскую форму, «Элои́». Оба термина производные от «Эл», самого древнего имени Всемогущего.

Стило по табличке:

— Это ’ēl обозначает Всевышний, и именно ’ēl при-дает теофорический элемент названию народа Израиля, дарованное Иакову в Книге Бытия: Yiśrā’ēl.

Через некогда выразительные латинские указательные местоимения, illum, ille, illa, это ’ēl эхом отзывается в языках Европы: il и la в итальянском, el и la в испанском, le и la во французском.

В близком ивриту арабском наше древнее «Эл» стало их «Ал», а «Ал» превратилось в «Аллах», как «Эл» превратилось в «Эли» и «Элои».

Стило по табличке:

— Все в «Эл», все в «Ал»: наша lamed, их lam, – продолжал старик, указывая стило на нарисованную lamed и переводя его на одну lam, потом на другую, в середине слова «Аллах».

Lamed – буква величия, возвышающаяся над другими и занимающая положение в центре алфавита. Она имеет цифровое значение тридцати и, понимаемая как конфигурация элементов caph, со значением двадцать, и vau, со значением шесть, имеет гематрию двадцати шести. Идентичную гематрии Тетраграмматона – yod, heth, vau, heth, – который представляет непроизнесенное имя Бога. Таким образом, мы имеем дело с удвоением, свертыванием, сокрытием и засекречиванием великого числа тринадцать, совершенной триады и высшей божественности и вечности декады, также образующей треугольник. И как тринадцать есть совершенная триада и высшая божественность и вечность декады, также образующей треугольник, так и тридцать, цифровое значение lamed, есть совершенная триада, умноженная на высшую божественность и вечность декады, тоже образующей треугольник.