Книга Черная Бетти, страница 13 – Уолтер Мосли

Существует много способов вылезти из щели. Можно жениться, напиться, подкатиться к чужой жене. Можно взять дробовик и проглотить его вместо бутерброда в полночь.

Но можно переехать в Калифорнию.

В Калифорнии не станут смеяться ни над тобой, ни над кем-либо другим. В Калифорнии триста и более дней в году светит солнце. В Калифорнии можно работать до потери сознания. А когда придешь в себя, тебя будет ждать новая работа.

В Калифорнии можно раскрасить свой дом во все цвета радуги, а на парадной двери нарисовать смеющуюся рожицу. Прямо в своем дворике вы можете держать кроликов, разводить кур, ставить гранитные статуи животных, чтобы дети могли карабкаться на них. Можно, как это сделала Джорджетта Харрис, повесить на своей калитке объявление: «Звериные ясли для малюток». Никому до этого нет дела. Никто не спросит, где вы обучались воспитанию зверюшек. Вам поверят на слово. А если вдруг нагрянут представители власти и потребуют документы, вы просто поселитесь за милю от прежнего места, вывесите то же объявление и будете собирать зверюшек, как ворона собирает стеклышки.

Джорджетта сидела на крылечке и улыбалась, глядя на ребятишек. Рядом с ней на изящном черном столике стоял телефонный аппарат, который она вынесла из дома на удлиненном проводе.

Маленькие черные девочки и мальчики, не меньше дюжины в общей сложности, бегали по пыльному дворику, где расположился надувной бассейн, в который битком набилось шестеро визжавших от восторга ребятишек. Дети всегда бурно радуются жизни, пока не познают ее в полной мере.

Когда я вошел, шумное веселье мгновенно стихло. Дети застыли на месте и уставились на меня. У двоих были в кровь содраны коленки. Дети – вполне здоровые и жизнерадостные – с нетерпением ожидали, когда можно будет вернуться к играм. Готов биться об заклад, что потом они будут с огромным удовольствием вспоминать дни, проведенные во дворике миссис Харрис, где бегали с маленькими зверьками до того, как охотники пойдут по их следу.

— Изи! – воскликнула Джорджетта.

Я поприветствовал ее, но она вряд ли услышала меня. Дети восприняли ее обращение ко мне как разрешение снова ходить на голове и к оглушительному шуму, который даже мертвых разбудит.

Я поднялся на крылечко и поклонился. Второго стула там не оказалось, поэтому я просто прислонился к столбу.

— Тебе что-нибудь нужно, дорогой?

В общем-то, я не очень хорошо знал Джоржетту. Когда-то мы жили в одном микрорайоне, недалеко от Ваттса. Но я переселился с Джезусом и Физер в Западный Лос-Анджелес.

Я решил сменить место жительства вскоре после того, как от меня ушла жена. В прежнем доме поселился мой старый приятель Примо с семьей. А своих ребятишек я увез в незнакомое место, где меня никто не знал и не задавал болезненных вопросов о жене и родной дочери. Где никто бы не усомнился в законности моей опеки над Джезусом и Физер. Наша семья зиждилась на взаимном согласии любить друг друга, быть нужными друг другу, а это совсем не тот союз, который может получить признание в суде.

Поэтому я уехал из Ваттса. Сначала купил дом в негритянском квартале, где селились семьи среднего достатка. Но позже денежные затруднения вынудили меня продать дом и снять квартиру на Женези.

Джорджетта жила на Маккинли между Восьмидесятой и Восемьдесят первой улицами. Она с детских лет, еще в Миннесоте, мечтала о частном детском садике.