Онлайн книга «Волчьей тропой»
|
Часть старой стены обвалилась, превратившись в груду кирпича. Ордынцев перемахнул через нее одним прыжком и бросился к реке. На территории школы после взрыва несколько секунд стояла гробовая тишина. Немцы были поражены случившимся. Этим затишьем надо было воспользоваться. Михаил бежал, в темноте слабо разбирая дорогу… Спуск, колючий кустарник, скользкие доски под ногами, потом тропа, идущая зигзагами вниз… Споткнувшись, он полетел по склону, чудом не выронив автомат. А со стороны школы уже трещали выстрелы. Чертыхаясь, Ордынцев вскочил на ноги и, хромая, поспешил к реке. Он сильно ушибся при падении, но река близко, там, на другой стороне, секрет партизан. И тут длинная очередь хлестнула по траве, несколько пуль просвистели так близко, что внутри все похолодело. Михаил, спотыкаясь, ускорил шаг. Пули свистели совсем рядом, но он не останавливался. Река! Подняв автомат над головой и скрипя зубами от боли в колене, он поспешно вошел в воду. Сначала было мелко, удавалось идти быстро. Но вот вода дошла до пояса, он бросил автомат и поплыл, резко выбрасывая руки вперед. Вода приятно холодила ноющее колено, успокаивала. В воду немцы не бросятся, лодки на берегу нет. А плыть ему всего метров пятьдесят. Еще несколько пуль ушли под воду совсем рядом, одновременно что-то тупо ударило в бедро. Михаил даже не сразу понял, что случилось, решив, что зацепился за корягу. Но нога вдруг стала неметь, перестала слушаться, а потом тупая нестерпимая боль сковала ее до самого паха. Ранили! Ордынцев бешено греб руками, стараясь помогать себе здоровой ногой, но силы заметно таяли. Дыхание сбилось, сердце стало колотиться так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Разведчик дважды хлебнул ртом воду. «В третий раз точно захлебнусь, — подумал он со злостью. — Греби!» Но руки переставали слушаться. Какая-то странная апатия вдруг накрыла его, голова закружилась, холодная вязкая масса окутала тело. Но вдруг… Чьи-то сильные руки внезапно схватили его и приподняли над поверхностью воды. — Держись, парень! — раздался возле самого уха незнакомый хриплый голос. Другие руки потянули Ордынцева за одежду, он внезапно ожил и сам стал цепляться за все, что подвернется. Лодка? Пальцы вцепились в мокрое дерево, еще усилие — и измученное тело перевалилось через борт плоскодонки. — Свои, лейтенант, свои! — На этот раз голос показался Ордынцеву знакомым. Михаил открыл глаза и увидел лицо Важина. Ну да, это же партизанский секрет на берегу. Значит, все в порядке… — Иван Евсеевич, надо передать, — заговорил Михаил, но голос его был таким слабым, что он не слышал сам себя. — Иван Евсеевич, полковнику передать надо. Срочно! — Передадим, лейтенант, что надо, все передадим. — Сейф с архивом в мансарде над кабинетом начальника школы! Запомните, в мансарде над кабинетом начальника школы… Ломота в раненом бедре стала до такой степени нестерпимой, что в голове Ордынцева помутилось. Но лодка уже ткнулась в противоположный берег. Важин проговорил строго: — Андрюха, ты запомнил, что лейтенант сказал? Давай, паря, дуй во весь опор. У тебя ноги молодые, а я пока перевяжу его. — Запомнил, Евсеич! — заверил Переметин, тряхнув белобрысым чубом, и скрылся в темноте. Стрельба за рекой поутихла. Солдаты еще долго метались вдоль берега в поисках сбежавшего курсанта. Майор Либо схватился было за телефон, чтобы связаться с комендантом, потребовать от него лодку или катер, чтобы прочесать противоположный берег, но вовремя остановился. Медленно положив трубку телефона, он откинулся на спинку стула. А зачем? Чтобы поползло известие об этом инциденте, чтобы дошло до Варшавской абвергруппы? Что, в конце концов, произошло? Этот человек был заслан партизанами, советской разведкой. Так его миссия провалилась. Что он такого узнал, чего не знала советская разведка? |