Книга Подземный бой, страница 32 – Александр Тамоников

— Товарищ Чон доложил мне, что вас волнует этот вопрос, — с непроницаемым лицом произнес Нам Чонхо. — Прошу извинить, что не ответил сразу.

Извинения прозвучали формально, неискренне. Кореец говорил вежливо, правда, в глазах его не читалось сожаления. Он исполнял долг, и Богданов это прекрасно осознавал. Прежде чем раскрывать карты, Нам Чонхо пожелал изучить русских, проверить их в силу профессиональной недоверчивости.

— Я вас понимаю, — уважительно закивал полковник.

Нам Чонхо едва дернул уголками губ, изобразив сдержанную улыбку, и сказал:

— Я вижу, что вы достойные люди. Не утаиваете от нас фактов и мыслей, обсуждаете все открыто. Вы целиком поглощены операцией, делаете свою работу не только потому, что начальство приказало, относитесь не легкомысленно, а вполне серьезно и ответственно, как люди чести.

Можно сказать, группа «Дон» проверку прошла.

— Приятно слышать вашу высокую оценку, — поблагодарил Богданов.

— Жаль, не могу сообщить вам всего, потому что нашей разведке известно крайне мало. И все же перед началом операции вам следует узнать об информации, которая попала нам в руки 17 августа. В Сеуле много лет успешно работает наш ценный кадр. Так мы узнали, что корейцы втайне от американцев готовят сделку с Францией о закупке неких «стратегических материалов». Вот почему мы с легкостью приняли мысль о биолаборатории.

Полковника восхитило умение собеседника дозировать информацию. Картина обрисована полная, и при этом не прозвучало ни одного лишнего слова, карты не раскрыты. Поначалу Богданов испытывал нечто вроде легкой обиды: некрасиво не доверять тем, кто пришел тебе помогать. Затем обида рассосалась. Дело вовсе не в недоверии, а в высоком профессионализме, в привычке управлять собой, следить за своим языком.

В самом деле, Нам мог бы назвать, например, имя агента. Тем более что Богданов догадывался, о ком идет речь. Перед отбытием в КНДР его проинструктировали, что в Сеуле работает разветвленная сеть агентов ДГБ, из которых лучший, поставляющий больше всего информации — девушка с позывным «Кымганчхорон», означающим название скромного, редкого цветка, не встречающегося нигде более на земле, кроме как в северокорейских горах Кымган. Уж не она ли раздобыла сведения о французской сделке? Быть может. Вот только сообщать такие подробности всем подряд, даже друзьям, незачем. Ведь Богданову знание, от кого поступили сведения, в работе не пригодится, а с подполковником Намом болтливость сыграла бы злую шутку, потому что рано или поздно вблизи оказался бы недруг.

Вернувшись в казармы, Богданов по звуку дыхания догадался, что Дорохин не спит, и осторожно подсел к приятелю на койку, после чего негромко заговорил. Не терпелось поделиться информацией о «стратегических материалах».

— Проводник нам нужен, — выслушав его, твердо произнес капитан. — Старожил, знаток местной истории.

— Лишним не будет, — согласился полковник. — Уверен, Нам об этом позаботится.

— Нет, мы должны с Намом поговорить, чтобы не взял кого попало. Голову даю на отсечение, корейскому командованию захочется подыскать молодых проводников. Тропы знает — и ладно. Главное, чтобы крепким был, выносливым. А нам нужны люди в возрасте, кто времена японской оккупации помнит, войну помнит. В смысле, не Корейскую войну, а Вторую мировую.