Книга Поцелуй победителя, страница 114 – Мари Руткоски

— Сейчас будет больно.

— Давай уже.

Он оторвал ткань от раны. Кестрель втянула воздух сквозь зубы. Полилась кровь. Арин стянул оторванную штанину, обнажив ногу Кестрель почти целиком, и плеснул воды на рану.

— О!

— Что?

Все это время она смотрела на его темную макушку, но наконец он поднял голову и улыбнулся:

— Все не так плохо.

Кестрель покосилась на вытекающую из пореза кровь.

— В смысле, — торопливо добавил Арин, — зашивать не придется. Это здорово. Разумеется, ничего хорошего в самой ране нет, и я понимаю, что тебе больно…

Кестрель рассмеялась:

— Арин, я тоже рада, что все не так уж плохо.

Он принялся промывать порез. Вода окрасилась в розовый цвет, а на земле образовалось влажное пятно. Арин промокал кровь бинтом, и это причиняло сильную боль. Однако его прикосновения были очень осторожными и умелыми, так что, когда он открыл баночку с непонятной белой мазью и начал смазывать порез, Кестрель спросила:

— Ты научился лечить раны на войне?

Арин склонился над ней, сосредоточившись на своем занятии.

— Отчасти да. Что-то узнал из книг. Или… — Он резко замолчал.

— Арин?

— В годы рабства нам приходилось самим заботиться о себе. И о товарищах. Когда поранимся.

— Ты имеешь в виду, когда господа вас били.

Он пожал плечами и потянулся за бинтом.

— Я должна была сама догадаться. Зря спросила.

— Ты можешь спрашивать у меня все что хочешь.

Мазь была прохладной. Кожу слегка покалывало. Все тело Кестрель мгновенно расслабилось, словно радуясь отсутствию боли. Арин наложил на рану повязку и начал обматывать бинт вокруг бедра. Кестрель следила взглядом за мотком марли. Арин задел ее бедро ладонью, шершавой и теплой. В палатке повисла тишина.

Наконец весь бинт размотался. Арин пропустил его кончик через нижние слои и закрепил. Все было готово, однако он не двигался с места. Его ладони лежали у нее над коленом, а пальцы гладили край повязки.

— Так лучше?

Напряжение исчезло, Кестрель чувствовала, как ее тело оживает. Отвечать не хотелось, ведь тогда Арин уберет руки.

— Кестрель?

— Да, — с неохотой ответила она. — Лучше.

Он по-прежнему не шевелился. За стенами палатки не умолкал треск цикад. Арин встретился взглядом с Кестрель. Его глаза тонули в тени. Пальцы выводили на коже узоры, которые уже не имели отношения к обработке раны. Казалось, следы его прикосновений остаются на коже сияющими линиями.

У Кестрель перехватило дыхание. Услышав ее прерывистый вздох, Арин тут же отпрянул, поднялся и за один шаг оказался в противоположном углу палатки. Кестрель не успела даже слова произнести, да и что она могла бы сказать? Арин сел на пол возле своего спального мешка.

— Что случилось на перевалочном пункте?

Кестрель окунула руки в таз, где еще осталось немного воды, и сосредоточенно принялась оттирать кровь. Сияющее чувство растаяло. «Все это не к месту, — упрекнула она себя, — и мешает. И почему именно сейчас? Что с тобой не так? Разве ты не можешь уважать просьбу друга, который просил его не использовать? Почему внутри вспыхивают искры, когда ты видишь, что он борется с искушением? Или ты надеешься, что ему надоест бороться? Он поддастся, и это принесет вам утешение. Но нет, это не спасет ни тебя, ни его».

Кестрель ополоснула руку и рассказала Арину все, что произошло после того, как она покинула лагерь, до момента, когда она ударила офицера камнем по лицу.