Книга Поцелуй победителя, страница 108 – Мари Руткоски

Она пришпорила коня еще сильнее. До утренних сумерек оставалось всего несколько часов. Когда небо посветлеет, Кестрель уже не сможет выдать себя за пойманную ими разведчицу. Мимо проносились черные силуэты деревьев. В горле пересохло, губы стали солеными от пота. Кестрель вспомнила, как рука Арина скользнула вниз по ее заплетенным волосам, вспомнила его взгляд.

Внезапно деревья остались позади, сменившись травой. Вдоль лугов конь пошел более резво. Казалось, они скачут по черным волнам. Вдалеке виднелось темное пятно леса. Теперь нужно на запад. Свернуть с дороги. Легким галопом пересечь луг и добраться до леса. Наконец Кестрель пустила коня шагом, бока жеребца ходили ходуном. Она пригнулась, чтобы не зацепиться за ветку. Деревья здесь росли густо, тропы не было. Вглядываясь в тени, Кестрель осторожно пробиралась через лес, пока не решила, что ехать верхом больше нет смысла.

Только привязав коня (увы, ручейка нигде не было слышно, а Кестрель не хотелось бросать взмыленное, усталое животное без воды), она наконец почувствовала медленно подступающий страх, тяжелый, как камень. Кестрель никак не могла его прогнать. Она была уверена, что сумеет справиться с собой, когда просила Арина положиться на нее. В его объятиях Кестрель почувствовала, что он действительно ей доверяет. Но теперь, когда она пробиралась по лесу одна, страх словно сковал ее.

Кестрель остановилась, запрокинула голову и посмотрела на яркие звезды. «Видишь, какие они храбрые, — раздался в ее голове голос отца; генерал сказал ей это, когда она была совсем маленькой. — Яркие и неподвижные. Эти звезды — солдаты, которые будут сражаться до последнего». Кестрель почувствовала, как к горлу подступает гнев. Даже звезды будили воспоминания. «Не трать время, — велела себе Кестрель. — Вперед».

Она побежала по лесу. Из горла вырывалось хриплое дыхание. Никаких чувств не осталось. Кестрель помнила лишь крестик на карте, до которого надо добраться, пока не закончилась ночь.

Пришло время сов. Последний виток ночи, последние минуты перед рассветом, когда еще можно поохотиться. Кестрель перешла на шаг. Ноги дрожали. Она отпила воды из фляжки, которая висела на ремне, перекинутом через плечо, и сплюнула. Больное колено немного ныло, но Кестрель удивленно осознала, что за прошедшую неделю успела набраться сил. Дни, проведенные в седле, укрепили ее ноги. Бежать было даже приятно. Но эта мысль потянула за собой воспоминание о тундре, где ее подвело собственное тело. С какой радостью она открыла ворота лагеря! Но потом — погоня, подкосившиеся ноги, грязь, веревки, стянувшие запястья, чужие руки, разорвавшие платье на спине. Кестрель закрыла фляжку крышкой. И снова побежала.

Небо из черного уже стало темно-синим, когда среди деревьев мелькнул оранжевый огонек. Свет фонаря.

— Да здравствует… — попыталась подать голос Кестрель, пробираясь через заросли, тяжело дыша. Воздуха не хватало. Она прокашлялась и снова крикнула: — Да здравствует император Ликиан, Генерал Волчьей Стаи, отец сотни тысяч воинов.

Это был его официальный титул, как в армии, так и в политике. Хотя император лично не участвовал в войне со времен завоевания Гэррана, он сохранил за собой звание первого генерала и был единственным, кто стоял выше отца Кестрель.