Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 90 – Айлин Лин

Ангара тащила меня к калитке Летнего сада так старательно, словно за оградой её ожидало дело государственной важности. Поводок натянулся, толстые лапы заскользили по влажной дорожке, и щенок, не удержавшись, сел в грязь.

— Вот и погуляли, — осуждающе поджала губы я, впрочем, через секунду всё равно улыбнулась.

Ара оглянулась через плечо, задорно посмотрела на меня янтарными глазами и, звонко тявкнув, снова рванула вперёд.

Сегодняшнее утро выдалось тёплым. За ночь прошёл дождь, вымыл мостовую и прибил к земле прошлогодние гнилые листья. На деревьях проклюнулась нежная зелень, газоны были ещё бурыми, зато возле оград вовсю лезла молодая трава. В низинах пока стояла вода, но открытые дорожки уже подсохли. После зимы Петербург выглядел непривычно… просторным и не таким серым.

До экзамена оставалось два дня.

Если, конечно, Совет снова не передумает.

В первый раз испытание назначили на вторник сразу после Пасхи. Я всё рассчитала тютелька в тютельку, вовремя закончила пояснительную записку, отвезла последние листы Ратманову и даже выспалась, насколько это вообще возможно перед подобным мероприятием, но… не успела я позавтракать, как мне привезли официальную бумагу: испытание откладывается, по причине отсутствия одного из членов комиссии. Меня обещались проверить по полной программе, без малейшего снисхождения, и заменить важного экзаменатора кем-нибудь другим оказалось совершенно невозможно.

Ратманов, прочитав уведомление, минут пять ходил по кабинету и ругался так изобретательно, что я невольно заслушалась, запоминая витиеватые выражения. Хотели сообщить Кербедзу, но у него поднялась температура и он слёг с простудой, то есть ещё один экзаменатор выпал из обоймы.

Через два дня пришло новое извещение. Экзамен назначили на пятницу. Мы опять зашевелились, я снова просмотрела все свои бумаги, увы, нашла мелкие недочёты, дошлифовала их и отправилась к Звонарёву. Тот ещё раз прогнал меня по основаниям и фундаментам, Белелюбский, в свою очередь, устроил допрос по строительным материалам.

Но вечером в четверг испытание перенесли снова. На сей раз кому-то из Совета понадобилось, чтобы при защите железнодорожного проекта непременно присутствовал специалист по изысканиям. И этот спец мог явиться только на следующей неделе. Формально придраться было не к чему. Проект у меня железнодорожный, поэтому подобное требование выглядело вполне разумным.

Только Ратманов после этой новости пообещал собственноручно провести «этого прохвоста Хомутова» по болоту мордой вниз, чтоб сожрал весь торф, какой мне в задачу напихал. Белелюбский его кое-как успокоил. Борис Елизарович же рассудительно предложил сперва выяснить, Хомутов ли вообще приложил к переносу руку.

Кербедза всё же пришлось побеспокоить, благо старику стало лучше, и он принял Ратманова. Станислав Валерианович тут же написал гневное письмо директору института, после которого Михаил Николаевич Герсеванов лично подтвердил новую дату и заверил, что переносов более не предполагается.

«Не предполагается» мне особенно понравилось. Впрочем, нервы они мне помотали изрядно. И вот через два дня экзамен состоится точно.

Самое неприятное заключалось даже не в потерянных днях. Первые сутки после вести о переносе организм ещё продолжал жить так, словно завтра бой: я просыпалась раньше будильника, забывала есть, проверяла одни и те же расчёты. Потом напряжение понемногу отпускало, чтобы через несколько дней начать донимать меня снова.