Книга Делагарди, страница 49 – Элизабет Кензи

— Давай-давай, не ломайся. — Она нетерпеливо махнула рукой. — Ты весь день это место чешешь и прихрамываешь. Показывай.

Спорить с Дакотой было бесполезно. Я вздохнула, расстегнула ремень и, морщась от трения жесткой ткани о кожу, приспустила джинсы.

В тесной кабинке повисла тишина.

— Боже… — выдохнула Дакота, голос дрогнул. — Что это?

Я посмотрела вниз. К горлу подкатила тошнота.

На внешней стороне бедра, там, где во сне я ударилась о невидимый пол, расцветал кошмар. Гигантская, уродливая гематома размером с блюдце. Кожа налилась черно-фиолетовым, с багровыми прожилками лопнувших сосудов, а в центре пятно было почти черным. Выглядело так, будто меня с размаху ударили кувалдой.

— Ты… ты тоже его видишь? — спросила я шепотом, боясь услышать «нет». Всё еще казалось, что я сплю, что это очередная галлюцинация.

— Конечно вижу! — Дакота присела на корточки, разглядывая увечье с ужасом и жалостью. — Это же гематома на пол ноги! Мирна, как ты так умудрилась? Ударилась об угол стола? Упала с лестницы?

— Нет. — Я покачала головой, меня била мелкая дрожь. — Я упала во сне, Ди. Понимаешь? Во сне.

Дакота подняла на меня глаза. В них читался скепсис, смешанный с испугом.

— Мир, так не бывает. Сны не оставляют синяков. Это физически невозможно.

— Я больше нигде не ударялась! — голос сорвался, и я прикусила губу. — Ди, я проснулась с этой болью. Не падала ни вчера, ни сегодня.

Дакота молчала, глядя на фиолетовое пятно, которое пульсировало болью в такт моему сердцу. Аргументы разума разбивались об эту страшную, физическую улику.

Я поспешно натянула джинсы обратно, стараясь не задеть больное место.

— Это реально… Всё это реально.

Дакота смотрела на меня, и я видела, как в её голове крутились шестеренки, пытаясь состыковать несостыкуемое: мою адекватность, законы физики и этот жуткий синяк.

— Ладно, — наконец произнесла она. — Допустим. Просто… допустим. Но также ты можешь и не помнить просто.

Она подошла к раковине, включила холодную воду и плеснула себе в лицо.

— Мы разберемся с этим. — С её ресниц стекали капли. — Вечером. Дома. Купим мазь, лед, святую воду, что там еще нужно… А лучше отправим тебя к врачу. А сейчас нам надо вернуться в зал, пока Вайолет не решила, что мы тут устроили ритуальное жертвоприношение.

Я согласилась и по коже разлилась благодарность. Дакота не поверила мне до конца — это было бы слишком даже для неё, — но она и не отмахнулась.

— Ты как, идти можешь?

Дакота протерла лицо бумажным полотенцем.

— Могу, — я сделала пробный шаг. Бедро отозвалось ноющей болью. — Жить буду.

— Вот и отлично! Кофе сам себя не продаст, а чаевые сами себя не заработают.

Она щелкнула шпингалетом и распахнула дверь, впуская нас обратно в шумный, пахнущий выпечкой мир, где синяки появлялись только от ударов об углы, а сны оставались просто снами.

Город затягивал, как болото. Всё вокруг сводило с ума. Я вспоминала удар в нос, камень в ногу, головокружение. Черт, люди именно так сходят с ума? Я посмотрела на ладони. Не светились. Обычная кожа, короткие ногти. Тогда что со мной не так?

Солнце клонилось к закату, но жара сгустилась, превратив воздух в горячий кисель. Кондиционер жалобно гудел, окончательно сдавшись и гоняя по кругу запах пережаренного кофе.

Я была выжата как лимон. Нога пульсировала горячей болью, отдаваясь в поясницу. Каждый шаг напоминал о ледяном полу и золотых чернилах.