Книга Делагарди, страница 42 – Элизабет Кензи

— Прости, — пробормотала я, внутри что-то сжалось. — Я просто…

— Ты сама выбрала уехать. Могла дождаться меня, и мы бы поехали. Я не могу решать твои загадки, я правда устал. Давай поговорим, когда будет что-то… реальное. Ладно? Я спать.

Он повесил трубку. Кулак его слов меня размазал.

Я не нравилась ему сейчас, или он так сильно устал? Хотя я тоже хороша, звоню как параноик и несу чушь.

Продолжать осаду было тяжелее. Дакота рассказывала, что видела соседа в магазине, но он пнул ее в колено и ушел. Класс.

Она ввалилась в комнату.

— Я нашла бар, — рассказывала Ди, стягивая босоножки и массируя ступни. — Называется «Ума».

Она запрыгнула на диван, укладывая на меня ноги.

— Ты ходила туда одна? — Я нахмурилась.

— А с кем мне идти? С тобой? Ты же не хочешь, — фыркнула она, зашевелив пальцами. — Ну пожмякай.

Я взялась за её ступню и начала разминать, как кусок теста — глубоко вдавливая пальцы в подъем и растирая пятку. Дакота застонала.

— Парни тут отстой.

Через полторы недели, когда жара немного спала, уступив место душным сумеркам, я снова услышала шорох за стеной. Едва слышный, шаркающий звук тапочек. Звон ложки о стакан.

Он был там.

Я резко вскочила с дивана. Хватит записок.

— Ты куда? — Дакота подняла голову, заметив, что я обуваюсь.

— К соседу. — Я затянула шнурки.

В коридоре было темно. Лампочка мигала, грозясь перегореть в любую секунду, и отбрасывала дерганые тени на облупленные стены.

Собираясь с духом, я постучала. Три раза. Тишина. Подождала пару секунд и постучала снова, сильнее, так что костяшкам стало больно.

— Я знаю, что вы там, — сказала я громко, снова чувствуя себя полной идиоткой. — Пожалуйста, откройте. Мне нужно поговорить.

— У меня есть письмо…

Упрямый дед.

За дверью что-то грохнуло. Потом послышалось шарканье, тяжелое дыхание и лязг металла. Замки щелкали один за другим, я насчитала как минимум четыре оборота.

Дверь приоткрылась на пару сантиметров. Из темноты на меня глянул один глаз — выцветший, подозрительный, окруженный сеткой глубоких морщин.

— Как же ты надоела… — проскрипел голос, похожий на звук рвущейся бумаги. Старик сплюнул в сторону, но дверь распахнул чуть шире, хватая меня сухой, цепкой рукой. — Заходи быстрее. И тихо!

Меня втянуло внутрь. Жилистая рука старика оказалась сильной. Он дернул меня так резко, что я споткнулась о высокий деревянный порог, налетев плечом на вешалку. Не успела я восстановить равновесие и набрать в грудь воздуха для возмущения, как дверь захлопнулась с тяжелым, глухим стуком, от которого дрогнули стены.

Тут же началась лихорадочная, почти маниакальная возня с затворами. С каждым щелчком безопасная лестничная клетка с мигающей лампочкой становилась всё дальше, а Дакота, сидящая за стеной с ноутбуком, казалась теперь недосягаемой.

Спину обдало холодом. Чем я думала, приходя сюда? Да еще и одна. Если он решит меня здесь оставить — никто не услышит крика. Я сама, добровольно, шагнула в мышеловку.

В нос ударил густой, зловонный запах смеси сушеных трав и чего-то кислого, вроде прокисшего молока.

— Обувь снимай. Нечего тут грязь развозить.

Квартира напоминала нору крота-накопителя. Узкий коридор заставлен стопками газет, перевязанных бечевкой, коробками, сломанными стульями.

Отступать было поздно и бессмысленно. Я сняла обувь и оглядела замки, формируя в голове запасной план побега.