Книга Делагарди, страница 149 – Элизабет Кензи

Она стояла в проходе, кутаясь в плед. Нос красный, глаза слезятся.

— Я заболела, — она шмыгнула носом. — Голова раскалывается. Съездишь со мной в поликлинику, пока ты не уехала?

— Конечно.

Самое время мне найти волшебную строчку исцеления.

Дакота прикрыла рот рукой.

— Что у тебя с руками? Ты хотела убить себя?

— О боже, нет, я обожглась, — ответила я, судорожно разворачивая повязку.

Увидев мелкие пузыри, она успокоилась.

Пока Дакота одевалась, я сгребла все письма и заметки в рюкзак. Оставлять их здесь было нельзя. Рюкзак привычно лег на плечо, оттягивая лямку.

Больница впустила нас запахом антибиотиков. Мы сидели в очереди к терапевту. Дакота задремала у меня на плече, ледяная, как айсберг, пока я поглаживала ее спину. Каждый звук заставлял вздрагивать. Шорох шагов, скрип каталки, чей-то кашель — все казалось угрозой. Взгляд метался по лицам прохожих. Корвен мог быть здесь. Лой или Арден. Вайолет, да кто угодно вообще.

Спина покрылась испариной. Безопасных мест больше не существовало.

Грохот колес по линолеуму заставил вскинуть голову.

Мимо пронеслись парамедики, толкая каталку. На ней лежала девушка. Светлые спутанные волосы разметались по подушке и свешивались с края каталки. Она была бледной, с почти белесой кожей, пластик кислородной маски скрывал половину лица.

Узнавание ударило током.

— Иди?

Пришлось аккуратно переложить голову спящей Дакоты на спинку стула, стараясь не разбудить.

Секунда заминки, и каталка скрылась бы уже за поворотом.

— Иди! — Крик отразился от стен.

Никакой реакции. Под пластиком маски лицо выглядело восковым слепком. Грудь поднималась с трудом, через силу втягивая стерильный воздух.

— Отойдите!

Жесткий толчок локтем в ребра сбил дыхание. Медсестра даже не обернулась, выставив бедро барьером.

— Я ее знаю! Что случилось?

— В реанимацию!

Створки дверей сомкнулись перед самым носом, отрезая путь и пряча каталку в белом свете ламп.

Обернувшись, я увидела Дакоту. Она проснулась и теперь шла ко мне, шатаясь от сна и болезни, кутаясь в плед. Она тяжело привалилась к стене.

— Мир? Это была Иди?

— Да.

— А что с ней?

— Я не знаю.

Мы остались ждать. Дверь кабинета терапевта открылась. Вызов фамилии заставил Дакоту подняться. Плед волочился по полу следом за ней. Белый халат врача скрыл ее фигуру, оставив коридор пустым.

Пост дежурной медсестры встретил холодом. Пальцы сжались на стойке до белизны в костяшках.

— Подскажите, девушка на каталке… Иди. Я могу узнать, что с ней?

Равнодушный взгляд поверх монитора перебил:

— Она в реанимации. Подождите врача, он выйдет и все расскажет, если вы родственник.

Пластиковое сиденье впивалось в спину. Время застыло. В одной стороне Дакота с ознобом, в другой Иди и неизвестность. Ногти царапали ткань джинсов, пытаясь унять дрожь в руках. Что могло случиться? Неужели магия добралась и до нее?

Тень упала на пол, перекрывая свет ламп.

Лой.

Он стоял у противоположной стены, прислонившись плечом к выкрашенной в белый стене. Руки по швам, голова опущена. Он стоял и смотрел. На лице скользнула знакомая полуулыбка. Как он, такой живой, мог быть глиной?

Взгляд скользил по его лицу, и каждая знакомая морщинка отзывалась тупой болью под ребрами. Все встало на свои места: его ловкость рук, то, как он ловил статуэтки у самого пола, то, как отшвырнул Вайолет, даже его запах, замаскированный парфюмом. О боже, его реакция, когда мы поехали рассеивать прах моей матери… и соседка, она кого-то узнала. Это был он. Воздух застрял в горле. Как простить столько лжи…