Книга Второе замужество миссис Каммингс, страница 55 – Полина Сутягина

Пегий мирно стоял, ожидая, когда его расседлают и напоят, а вот вороная снова бесновалась. Во мне закипела такая злость, что захотелось схватить кнут и отхлестать эту дикую кобылицу! Впрочем, это было бы недостойно. Мало ли, что случилось с животным. Я расседлал коней. На всякий случай вороную запер в стойле, чтобы еще чего не учудила, и оставил остальное конюху. Куда только этот бездельник запропастился? Недалеко от конюшни я видел на снегу свежие мужские следы, видимо, недавно ушел куда-то.

Когда я вновь зашел проведать Люсию, она спала. И с облегчением я покинул комнату сестры. Однако решив, что стоит пригласить медика. С этим вопросом нужно было обратиться к хозяйке замка, но Клер до сих пор не вернулась.

∞∞∞

Все было, как в тумане, я только помнил ее лицо, ее холодные руки… Она была жива, я точно знал это, но, видимо, была без сознания. Я звал ее по имени…

Моя агония длилась вечность. Пока брат не забрал ее в замок. Там я приготовил все, что мне показалось необходимым, затопил камины, согрел воды. Она лежала на постели, словно все еще была на грани этого мира и иного. Ричард, наконец, сделал все необходимое и благоразумно покинул комнату. Я же остался.

Теплый свет камина наполнял пространство вокруг, как и его тепло, полагаю. Но этого я не чувствовал. Я ждал, когда тепло вернется в ее ладонь, которую держал в своих бесчувственных незримых руках. Это больше не было обмороком, но лишь сном – усталого и обиженного травмой тела. Холод постепенно покидал его, уступая место жизни. Я провел рядом с ней весь день и весь вечер, сменял воду на ее прикроватном столике, ближе к ночи принес теплого молока и немного еды. Но она почти не просыпалась. Только поздно вечером я вспомнил об ином аспекте этого действа.

В конюшне я и застал ее, судя по виду, только что освободившуюся от пут, злую и потрепанную. Она сидела в куче сена и растирала лицо, в уголках губ были видны запекшиеся ранки. Некоторое время я с нескрываемым наслаждением любовался.

— Бардальф! Что ты делаешь здесь?!

— Пришел сообщить тебе, что сегодня ты перешла все границы. Но… увидев тебя, не смог отказать в удовольствии немного полюбоваться. Неужели твой новый муженек отхлестал тебя плеткой по крупу? Даже я не успел дойти до такого… Он растет в моих глазах!

— Заткнись! – она поднялась и пригладила волосы. Вид был все еще гордый.

— О нет. Теперь я буду куда разговорчивее… Ты даже не представляешь…

— Иди к черту!

— Я бы, может, и пошел, но с твоей помощью ему придется подождать еще не одно столетие, полагаю. Клер, во имя того, что для тебя свято, если таковое вообще имеется… о чем ты думала?! Как ты дошла до такого?

— Они сами попросили прогулку, я только исполнила… – она принялась отряхивать платье, освобождая черную шелковистую ткань от налипших на нее золотистых соломинок.

— Клер. Ты серьезно хочешь ее смерти?

— Скажем так: это в мои планы не входило. Единственное, что я хочу – чтобы она убралась как можно дальше отсюда. Способ вторичен.

— Ты забываешь, что это все еще мой дом. И я здесь решаю, кому убираться, а кому остаться!

Она только одарила меня презрительным взглядом и направилась к выходу.

— Последний раз говорю тебе – прекрати это, Клер. Или нам обоим придется сильно пожалеть о последствиях. Ты знаешь, к чему приводит наша страсть, в любом ее проявлении.