Книга Эти чудовищные боги, страница 57 – Розамунд Ходж

Я делаю глубокий вдох, а затем складываю свои обугленные, чудовищные ладони в молитвенном жесте.

— О Мор-Ива, – шепчу я. – О владычица смерти!

Внезапно я замолкаю, понимая, что не могу вспомнить ни одного обращения к Мор-Иве в посвященной ей летании.

— Нож богов, – подсказывает мне Рувен, и, вздрогнув, я поворачиваюсь. – Судья сердец, Кровавая тишина, Последнее слово, Дыхание ночи. – Скрестив руки на груди и прислонившись к стене позади меня, он низким мрачным голосом перечисляет имена, данные Мор-Иве людьми. – Так называли ее ваши люди пятьсот лет назад, и именно ей ты собираешься поклоняться.

Кровавая рана на его горле – страшный упрек мне.

— А разве это не ты говорил, что я принадлежу ей? – с трудом сглатываю я, но он не отвечает.

Рувен просто мрачно смотрит на меня своими разными глазами, серым и золотым. После долгого молчания я, наконец, сдаюсь и отворачиваюсь.

«По крайней мере, он замолчал», – думаю я, пытаясь привести свои мысли в порядок, а себя в подходящее для молитвы состояние духа.

— Ты была права, – говорит Рувен.

Его голос очень мягок, но что-то в его тоне заставляет меня похолодеть и удерживает на месте.

— Я был всего лишь мальчишкой, который на один час стал оружием, а затем провел пятьсот лет в унынии.

Я ничего не слышу кроме собственного дыхания, но чувствую, что он приближается ко мне. Когда Рувен начинает говорить снова, я знаю, что он близко настолько, что может коснуться моих волос.

— Но именно поэтому я понял, что значит отдать свою жизнь и свою душу лишь за улыбку и обещание святости.

Моя кожа покрывается мурашками от осознания того, насколько близко он стоит, и внезапно меня озаряет дикая мысль – не намеревается ли он схватить меня за горло и задушить. Каким-то непостижимым образом этот момент превращается в соревнование силы воли, в котором я не должна оборачиваться и смотреть на него.

— Если я не буду служить Мор-Иве, – категорично отвечаю я, – Вария убьет меня. Моя участь предрешена.

Рувен вздыхает, но этот вздох, скорее, похож на сухой смешок.

— И ты не жалеешь об этом, не так ли?

— Нет. – Это и правда, и ложь одновременно, и в моей душе возникает ужасное чувство, что он может это понять.

Поэтому я сжимаю зубы и говорю:

— Спасибо, что подсказал мне, как обращаться к моей богине. Пожалуйста, оставь меня с ней наедине.

— Как прикажет ее святейшество.

Даже не оборачиваясь, я понимаю, что Рувен исчез, и я осталась одна. Если не считать присутствия Мор-Ивы, которая, несомненно, слышит каждый мой вздох.

В этот момент я чувствую себя так же, как если бы собиралась снова погрузиться в священный бассейн. Но никакой опасности нет, ведь я уже заключила договор с Мор-Ивой, и мне осталось только поговорить с ней.

— Услышь меня, – шепчу я, – о, Нож богов.

Пока я жду ответа, моя кожа покрывается мурашками в предвкушении встречи, ведь в любой момент я могу услышать ее нечеловеческий голос, почувствовать запах ее крови или увидеть ее пульсирующее сердце…

В любой момент.

Прямо сейчас.

Но мгновения идут, а вокруг лишь тишина.

«Я перестала молиться», – понимаю я.

Какой богине понравится, что к ней обращаются лишь с одной краткой молитвой?

Поспешно начинаю молиться снова, собирая слова литаний из названий, подсказанных мне Рувеном, и своих воспоминаний о молитвах Нин-Анне.