Книга Эти чудовищные боги, страница 27 – Розамунд Ходж

— Лия? – В выражении ее лица и в голосе видно изумление. – Что ты здесь делаешь?

«Я живу здесь», – хочу сказать я, но слова застревают у меня в горле.

Кажется, Анабекха думает, что мое место во дворце. Она уже слышала о помолвке?

— Что-то не так? – спрашивает она и озабоченно морщит лоб.

— Да, – говорю я, сглотнув. – Пожалуйста, дай мне поговорить с матушкой Уной. Это очень срочно.

— Пойдем, – говорит Анабекха и ведет меня в кабинет матушки Уны, словно я гость, не знающий дороги. – Подожди здесь, я приведу ее.

Дверь за ней захлопывается, и я оглядываю кабинет, в котором все расположено так же, как я помню. Маленький письменный стол, заваленный бумагами, каменная решетка, вылепленная в виде цветов, и фреска с изображением Нин-Анны на стене. Я приходила сюда каждый месяц с тех пор, как оказалась в монастыре, и матушка Уна всегда начинала наш разговор со слов:

– Расскажи мне, чему ты научилась?

Я сжимала руки и рассказывала ей все, а она слушала и кивала. Когда я заканчивала рассказ, матушка Уна ласково указывала мне на все промахи, которые я допустила. Их всегда было так много. Но после их перечисления она улыбалась и говорила:

– Несмотря на все твои недостатки, мало-помалу ты становишься такой, какой хочет видеть тебя Нин-Анна.

И в тот момент мне всегда казалось, что каждый дюйм моей кожи сияет. Кабинет матушки Уны всегда мне казался великолепным, как дворец.

Но не сегодня.

Сегодня я оглядываю комнату, и, хотя в ней ничего не изменилось, она кажется мне маленькой, унылой, тесной, и я чувствую…

— Кровь, – в моих ушах раздается голос и дыхание Рувена.

С громко колотящимся сердцем я разворачиваюсь, но за моей спиной снова никого нет. Рувен мертв. Мне не хочется думать о том, как это произошло, но он мертв. Обеспокоенные призраки, даже если им суждено бродить по земле, не имеют власти над душами верующих. Я должна помнить об этом, иначе сойду с ума.

Внезапно дверь открывается и в комнату заглядывает матушка Уна.

— Чего ты боишься, дитя? – ее голос по-прежнему действует на меня успокаивающе, но я тут же ощущаю себя выше этого.

Нин-Анна, возможно, действительно самая нежная богиня из всех, но, когда мы служим ей в больнице, ни в ком из нас нет места страху.

— Преподобная мать, – говорю я, кланяясь. – Я вернулась.

— Я вижу, – соглашается матушка Уна, садясь за свой стол. – Зачем?

Этот вопрос, словно льдинка, вонзается в мое сердце, и на мгновение я не могу поверить в то, что она его задала.

— Потому что я выполнила свою задачу, – наконец удается сказать мне.

Я выпрямляюсь и поднимаю подбородок, стараясь выглядеть как взрослая женщина, которая заслуживает того, чтобы стать монахиней.

— Я убила Рувена, и вся королевская семья проснулась. Пришло время принятия обета.

В комнате воцаряется тишина, и я жду, что матушка Уна скажет: «Да, конечно» — и поведет меня в часовню. Но она лишь молча смотрит на меня. Я прерываю тишину:

— Вчера вечером королева сказала, что я выйду замуж за принца Араунна. Я думаю, что она хочет политического союза с кем-то, кто бы связал ее семью с современной эпохой. Но ты же знаешь, что я не могу этого сделать. Именно поэтому ты должна позволить мне принести клятву прямо сейчас, пока меня не затащили обратно. Это единственный выход.