Книга Эти чудовищные боги, страница 14 – Розамунд Ходж

Я помогала монахиням переодевать тела людей, умерших в монастырской больнице. А к язвам, сыпи, опухолям и зловонной плоти бедняги, умершего от гангрены после того, как он отказался позволить монахиням ампутировать его ногу, прикасаться было гораздо страшнее. И все же я могла это вынести. Монахини Нин-Анны поклялись исцелять больных и заботиться о телах тех, кого им исцелить не удалось. Я же была рождена для того, чтобы спасти королевскую семью, и, возможно, это означает, что у меня есть долг перед всеми, кто пытался сделать это раньше и потерпел неудачу. Поэтому, шепча молитву за упокой души безымянных костей, я продвигаюсь глубже в заросли терновника, хотя новоприобретенная решимость не облегчает мой путь.

Когда заросли терновника наконец расступаются, и мои глаза после темноты ослепляет бледный лунный свет, мне удается сделать один шаг вперед, после чего я падаю на колени.

Какое-то время все, что я могу делать, – это хватать ртом воздух. Ребра сжимаются под корсетом, который обычно не доставляет мне дискомфорта. Я не могу поверить, что все кончено. Не могу поверить, что я выжила. Мое тело все еще дрожит при воспоминании о шепоте терновника, а кожа чешется и щиплет в тех местах, где он царапал меня.

Но я жива.

Я приподнимаюсь и смотрю, до чего смогла добраться. В старых легендах его называли Дворцом десяти тысяч арок, и, глядя на него сейчас, я думаю, что это точное название. Прямо передо мной возвышается дворец, состоящий из арок, нагроможденных одна на другую. Одни из них глухие и вписаны в ровную стену, другие обрамляют двери или окна, а третьи образуют открытые проемы на балконах.

Я стою прямо перед главным входом во дворец. Когда-то давным-давно, в один летний день, через эти огромные позолоченные двери прошел Рувен. Они все еще приоткрыты.

На левой двери вырезано изображение высокого величественного мужчины без лица, только большое кольцо вместо головы. Томбриэл – бог звездного света и мудрости. На правой двери изображена властная дама с изогнутыми рогами на голове и костяной пластиной, закрывающей лицо. Джуни-Акха – богиня победы и дневного света. Они слепо смотрят на меня сверху вниз. Безмолвные, как и остальные боги. Такими они оставались на протяжении пятисот лет.

Молчать им осталось недолго.

Я вскакиваю на ноги и поднимаюсь по лестнице во дворец.

Солнечный свет, льющийся через высокие узкие окна коридора и, словно масло, скользящий по полу, слепит мои глаза. Это так неожиданно, что я не сразу понимаю, почему щурюсь, а мои глаза слезятся.

В изумлении я выхожу на один из залитых солнцем участков мрамора. Он кажется почти горячим, как будто пролежал на солнце несколько часов. Сначала я не могу понять, как возможно, что за пределами дворца царит весенняя полночь, а внутри в разгаре летний полдень, но потом вспоминаю о летнем дне пятьсот лет назад. Рувен захватил своим заклинанием не только двор, но и время. Своим колдовством он поймал тот час летнего дня, словно муху на мед. Воздух, которым я сейчас дышу, пятьсот лет назад занес в эту комнату летний бриз, поэтому он пахнет так сладко и в нем нет примеси мусорной вони и фабричного дыма, которыми сегодня пропитан весь Аназир.

Внезапно мое удивление сменяется колючим страхом, проносящимся по моему позвоночнику. Я попала прямиком в момент триумфа Рувена.