Книга Эти чудовищные боги, страница 117 – Розамунд Ходж

Я принадлежу Мор-Иве.

Я чудовищное оружие, такое же, как и она. И я смирилась с этим.

Но в том и смысл быть оружием, каким бы святым оно ни было: повиноваться руке, которая управляет тобой, не заботясь ни о чем другом. Не имея права выбора и смелости для любого другого дела в этом мире.

Когда-то я думала, что стану героем, но на самом деле я была лишь безвольной марионеткой, которая умоляла, чтобы кто-нибудь подергал ее за ниточки.

— О, Лия, – выдыхает Араунн, и я целую его с совершенно чудовищной покорностью.

* * *

Поздно ночью я остаюсь одна. В момент, когда обычно Рувен сворачивался рядом со мной калачиком и оставлял призрачные поцелуи на моих волосах, я соскальзываю с кровати и становлюсь на колени на холодной половице.

— О, Мор-Ива, – беззвучно молюсь я. – О, Нож богов! О, Последних вздох! Я убивала и прославляла тебя своей силой, пожалуйста, заговори наконец со мной.

Но ночной воздух вокруг меня холоден и тих. Все, что я слышу, это мое собственное дыхание и стук моего глупого смертного сердца.

Какая же я дура, что ожидала чего-то иного.

Стоит мне подумать об этом, как по моим пальцам и рукам пробегает тепло. Тихо и в то же время отчетливо я слышу голос, раздающейся в моей голове: «Убей во имя меня и будь моей».

Это голос, такой мягкий и естественный, словно смесь моего дыхания и сердцебиения, путает мои собственные мысли. И все же я дрожу, потому что Мор-Ива впервые разговаривает со мной за пределами божественного царства. Но все, что она может мне сказать, – это те же слова, которые она использовала, чтобы забрать мою душу.

Потому что я всегда была лишь оружием. Потому что я всегда была дурой, надеющейся, что меня полюбит хоть кто-то. Монахини, боги или Рувен.

Когда я забираюсь в постель, мое горло болит, но глаза абсолютно сухие. И проходит много времени, прежде чем мне удается заснуть.

Через четыре дня после посещения святилища Сарриэла мы наконец возвращаемся в Аназир. Снова увидев блеск реки и неровную линию зданий и домовых труб на горизонте, я испытываю отчаянный прилив облегчения.

Последние четыре дня меня засасывала холодная пустота. Я знаю, что должна быть счастлива, ведь сделала все, о чем мечтала, и даже больше. Окончательно победила Рувена и стала настоящей принцессой Рунахии, способной по-своему, желанию пользоваться силой Мор-Ивы. А самое главное, полностью уничтожила красную смерть. Но мое сердце по-прежнему остается безжизненным, словно камень. Холодный и тяжелый. Когда толпа приветствует нас, Араунн, улыбаясь, целует мои пальцы, а я не чувствую ничего кроме тоски и холода.

Но, заметив вдали очертания столицы, я начинаю лелеять надежду на то, что мои чувства изменятся. Возможно, вернувшись в город своего детства, я смогу почувствовать, что мои жертвы стоили всего, что я сделала.

По мере того как наша карета приближается к городу, я испытываю трепетное изумление. Я выросла в Аназире, и столица была единственным миром, который я знала. Поэтому всю мою жизнь мой мир был окутан смогом. Временами выбросы заводов лишь окрашивали горизонт в мрачный коричневый цвет, а иногда этот густой ядовитый туман смешивался с речным и расползался по нашим улицам, ослепляя здоровых людей и удушая больных. Зимой, когда мне было двенадцать, три монахини умерли безо всякой причины только потому, что этот воздух стал ядом для их слабых легких.