Книга Завещание для внучки, страница 18 – Айлин Лин

Боль мощным потоком полилась от пальцев в сторону сердца, которое, кажется, перестало биться. Я рухнула на колени, все мысли, сомнения, желания, надежды, смыло жаркой волной, оставив только пустоту.

Мучение длилось бесконечно долго, я сипела, хрипела, корчилась, лёжа на дощатом холодном полу. Моля неведомые силы отпустить, прекратить… и была услышана!

Вдруг стало пугающе тихо, сведённые судорогой конечности попустило, и я смогла наконец-то сделать вдох, поток морозного воздуха охладил горящую грудь.

Постепенно вернулся и слух. Я услышала плеск волн, в лицо дохнуло влагой с едва уловимым ароматом затхлой тины.

— Привет, Есения, — раздалось откуда-то сверху. Я неохотно открыла глаза и с трудом сфокусировалась на женщине, замершей неподалёку. Незнакомка была красива, той холодной отстранённой красотой, коей обладают королевы: тонкие черты лица, немного заострённый прямой нос, большие глаза, гладкая идеальная кожа, густые светло-серебристые волосы, в живописном беспорядке лежащие на плечах. Она смотрела куда-то вперёд, а потом перевела свои жуткие белёсые с чёрными зрачками глаза на меня. Я бы дала ей лет тридцать — тридцать пять, не больше. Высокая, под два метра и костлявая дама была одета в светлую тунику до пят, поверх накинут плотный чёрный плащ с широким капюшоном. Руки женщины свободно свисали вдоль тела.

— Ты Смерть? — догадалась я.

— Проницательная, это хорошо, — улыбнулась собеседница. — Решилась-таки принять мой дар, — склонив голову к плечу, она, не мигая, смотрела на лежащую меня. Я кивнула и с трудом, но села. А потом и встала.

— Не знаю даже верно ли поступила? А вообще, всё произошло под влиянием момента…

— Влиянием момента, — одновременно со мной произнесла Смерть, слегка улыбнувшись. — Дар выбрал тебя. Мишель лишь оставалось чуточку надавить, подтолкнуть. Несмотря на все предубеждения, я совсем не зло. Не меня бояться надо, а пустого существования.

Её слова покоробили, поморщившись, возразила:

— Моя жизнь была наполнена иным смыслом. Не домом и детьми. Я несла людям радость, уводила в мир своей фантазии, где они могли уйти от проблем, возможно, даже, избавиться от депрессии. Не стань меня, останутся мои книги. На многие годы, а, вероятно, и столетия. Романы у меня добрые, про дружбу, любовь.

— Это всё хорошо, — кивнула Смерть, не мигая, глядя на меня своими страшными белыми глазами. Что я в них видела? Холод и неизбежность.

— Это Стикс? — кивнула на мерно текущую реку, широкую настолько, что я едва-едва видела очертания противоположного берега, укрытого сизым туманом. От водотока несло ледяным холодом, пробиравшим до костей, и запахом гниющей тины. А позади нас плотной стеной возвышался голый лес, без единого листочка или хвоинки на ветках. А ещё дальше виднелись горы, чёрные, как оникс, и уходили они куда-то ввысь, теряясь за плотными толстыми, серыми облаками.

— Пусть будет Стикс, — пожала плечами собеседница. — Как ни назови, всё одно, оттуда не возвращаются.

— А почему мне так холодно? Я ведь умерла…

— Нет. Ты живее всех живых. Если не оступишься и тебя не убьют.

От её слов вздрогнула.

— Спрашивай, есть немного времени, пока мы ждём.

— Ждём чего?

— Узнаешь… Не трать время зря, — изогнула в кривой усмешке тонкие губы Смерть.