Книга Пятно на репутации его светлости, страница 61 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Или... рассказать правду Константину? Признаться во всём: и в рисовании, и в том, что Настя купила поддельный сертификат? Попросить защиты?

Эта мысль пугает меня сильнее, чем Григорий. Потому что реакция Константина может быть какой угодно. От холодного презрения и высылки из дома до настоящего судебного преследования. В этом времени муж имеет огромную власть над женой. И если он решит, что я опасная обманщица, мне не помогут ни слёзы, ни мольбы.

Нет. Сейчас нужно держаться прежнего плана. Союз с Сергеем, тайное посещение училища, поиск возможностей для заработка. Хоть на улицу выходи…

А с Григорием... что ж, придётся как-то договариваться. Может быть, попросить отсрочку. Пообещать больше денег потом. В конце концов, я в теле жены дворянина — неужели не смогу найти способ раздобыть нужную сумму?

Стук в дверь прерывает мои мысли.

— Барыня, — голос Меланьи звучит приглушённо, — я нашла Сергея Дмитриевича. Он изволил откушать, говорит, будет ждать вас в мастерской через полчаса. И ещё...

Она замолкает, и я чувствую неладное. Открываю двери и с плохим предчувствием гляжу на побледневшую взволнованную Меланью.

— Что?

— Тот человек, про которого я говорила... он снова здесь. Стоит у ворот.

— Так, — собравшись, говорю я. — Веди меня к тому окну, из которого лучше всего видны ворота. Сама посмотрю на этого гостя.

Меланья кивает, ведет меня через коридор и проходную комнату. Мы останавливаемся в совсем небольшой комнатке, похожей на кабинет. Или, скорее, место для занятий с учителем? Здесь много книг и письменный стол, которым, похоже, давно не пользовались.

Всё это отмечаю лишь мельком, сразу направляясь к окну.

— Где он? — шёпотом спрашиваю я, вглядываясь в заснеженную улицу.

Ворота дома видны отсюда хорошо — наискосок, между голыми ветвями старой липы. И у столба, привалившись плечом к серому камню, стоит тот самый человек. Невысокий, сутулый, в потёртом сюртуке с поднятым воротником. Точно Григорий.

Он просто стоит, переминается с ноги на ногу, дышит на замёрзшие руки. Но в самой его позе, в том, как неторопливо оглядывает фасад дома, чувствуется что-то до омерзения хозяйское, собственническое. Будто он не проситель у ворот, а хозяин, пришедший проверять своё добро.

— Чего ему надо? — шепчет Меланья, крестясь. — Второй раз уж…

— Не знаю, — отвечаю я.

Врать неприятно, но и делиться подобной проблемой с Меланьей я пока не могу. Не понимаю, насколько можно ей доверять. Помогать барыне, нарисовавшей и подарившей портрет — это одно, а помогать преступнице, подделавшей сертификат, искать деньги — совсем другое.

Вдруг Григорий поднимает голову и смотрит прямо на наше окно. Будто бы на меня.

Я замираю. Между нами довольно приличное расстояние, но его взгляд находит меня точно. Уголки губ кривятся в недоброй улыбке. Или мне это только так кажется?

Он поднимает руку, и что-то сверкает, и так ярко, что этот блеск выглядит неестественным.

А он такой и есть! В голове щёлкает: я вспоминаю то, что знала Настя. Она изучила всё подробнее как раз перед тем, как получить поддельный сертификат о способностях на руки.

«Особый лигатурный сплав, состав держится в секрете. Через такие кольца, серьги, запонки одаренные уводят поток…»

Он не просто так поднял руку, а что-то делает. Рисует в воздухе замысловатую петлю, будто пальцем выводит невидимый знак.